Written by: Posted on: 18.08.2014

Индийская страсть хавьер моро

У нас вы можете скачать книгу индийская страсть хавьер моро в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

С этого и начинает Новинки библиотеки Под закатом 17 Брэм Стокер Далеко-предалеко на востоке есть одна прекрасная страна, и которой никогда не видел ни один бодрствующий чел Юнуска арбакеш 19 Борис Тагеев Тяжело живётся Юнуске. Вот уже почти 12 лет занимается он извозом, а всё на нём тот же старенький рваный хал Новых мнений о данной книге пока нет Имя: Действие в ней начнётся с завершения эпизодов, которые не получили развязки в предыдущих книгах цикла: Также обещаются серьёзные расхождения в сюжетах.

Что ж, остаётся надеяться, что релиз книги не перенесут. Введите свой email адрес: Анонс новых книг от Остров Крым. Перед ними ехали три повозки со всем багажом и роскошный экипаж с эмблемой гостиницы, которые пробивали дорогу. Анита, мадам Дижон и Лола, одетые в длинные платья, держа в руках зонтики от солнца, вышли из экипажа и вслед за капитаном Индером Сингхом направились к зданию вокзала. Они резко выделялись на фоне окружающей их толпы.

Ошеломленные увиденным зрелищем, женщины на мгновение остановились, не смея идти дальше. Казалось, они были пленницами в море людей, двигающихся во всех направлениях.

Кули взваливали баулы и чемоданы себе на голову, продавцы манго, сандалий, гребешков, ножниц, кошельков, шалей, сари зазывали покупателей, чистильщики обуви предлагали свои услуги, как, впрочем, и чистильщики ушей, обувщики, писари и астрологи… Продавцы воды обращались отдельно к мусульманам и индусам: Она была явно не в настроении, а на ее лице застыл ужас, как у человека, идущего по минному полю.

Людей было столько, что у Аниты сложилось впечатление, будто весь Бомбей выезжает. С большим трудом им удалось добраться до поезда, чудом не наступив на попрошаек, которые, скорчившись, лежали на полу или дремали сидя, завернувшись в кусок материи. Здесь были целые семьи, расположившиеся со своими циновками и примусами — порой даже на несколько дней — в ожидании поезда или случайного заработка, достаточного для того, чтобы приобрести билеты.

Люди карабкались в окна и двери в безнадежной попытке не остаться на земле. В руках у них были куры и даже козы. Мужчины забирались на крыши и дрались за сидячие места, образуя целые людские грозди. Шум стоял оглушающий, однако враждебности, как ни странно, не было, а только суматоха и веселье. Белые путешествуют в вагонах первого класса, которые оборудованы теми же удобствами, что и большие европейские экспрессы; внутри них едва слышен шум с улицы, а венецианские жалюзи позволяют полностью отделиться от остального мира.

Специальный вагон из Капурталы, раскрашенный в сине-серебряные тона, с гербом королевства в центре, ожидает на перроне, чтобы забрать с собой своих достопочтенных пассажиров. Весь вагон в распоряжении трех женщин; здесь просторные и удобные постели, купе-ванные с душем и отдельное купе-столовая, стены из красного дерева, лампы из бронзы, посуда из английского фарфора; в помещениях обивка из сине-серебряного бархата.

Этот вагон прицеплен к вагону-кухне, в котором должны ехать слуги, и ко второму вагону, предназначенному для экипажа поезда и Индера Сингха.

Обычаем королевских домов является цеплять столько вагонов, сколько пассажиров в них путешествует. Когда Анита вошла в вагон, она была поражена: Через несколько секунд изумление нарастает: Анита, не привыкшая к такому рабскому приветствию, растерялась, не зная, как себя вести.

Она наклоняется, чтобы помочь им встать, но они только смотрят на нее непонимающими глазами и не смеют подняться. Как только поезд выехал из Бомбея, за окном поплыли обширные поля сухой земли с кустарником и редкими деревьями, глиняные хижины, а возле них крестьяне, приветствующие путешественников, и дети, подгоняющие прутом буйволов, которые поднимают целые тучи желтой пыли.

Солнце похоже на огненный диск, который окрашивает поля в золотой цвет, прежде чем сесть за горизонт. Индусы называют его Сурйа и поклоняются ему как одному из богов. Мне не терпелось увидеть принца. Насколько же эта поездка отличалась от той, которую она совершила год назад!

Тогда она ехала из Мадрида в Париж по приглашению раджи, принявшего все условия знаменитого письма, и поезд проезжал через пустынную местность в Кастилии. То, что началось как игра, превратилось в реальность, причем с такой скоростью, что юная красавица, обескураженная этими событиями, не на шутку испугалась. Все играли с огнем, но только теперь она почувствовала ожог. Остальные либо позабавились, как, например, друзья из Central Kursaal, либо вышли победителями, как ее семья.

Что будет со мной? Она продолжала оставаться в руках индийского принца, который купил ее, как бы ее родители ни старались скрыть очевидное. Да, купил, так все и было. То, что в этой поездке ее сопровождала вся семья, было, конечно, утешением. Чувство защищенности перед неожиданностями, которые могла приготовить подобная авантюра, смягчало тягостные ощущения от предпринятого путешествия. Но настанет момент, когда она — и только она одна — должна будет лицом к лицу встретиться с раджей.

Как ей вести себя с ним? Она протянет ему руку, сделает реверанс или поцелует, когда увидит его? А он возьмет ее за руку, как будто они всю жизнь были обручены? Тревожные мысли не давали Аните покоя, она ничем не могла заниматься, да и не хотела. Но была ночь, и продолжал идти дождь. Накануне отъезда она встретилась с Ансельмо Ньето, который был единственным из ее друзей, кто возражал против игры с раджей.

Анита провела вечер с художником в его маленькой студии на Главной площади. В который раз отвергнув его домогательства, она согласилась позировать ему обнаженной. А может, она восстала против судьбы, которая бросала ее в неизвестность.

Анита ответила ему легким поцелуем, прижавшись губами к его рту. Она впервые делала что-то подобное и почувствовала, как дрожь пробежала у нее по спине. Прежде чем войти в дом, девушка повернулась, чтобы посмотреть на него в последний раз.

В жакете из потертого вельвета, с жидкой бородкой, Ансельмо Ньето походил на брошенную собаку и вызывал жалость. Анита не знала, ни в каком поезде она ехала, ни в какой стране находилась. Она так устала от долгого путешествия, что все смешалось в ее голове.

Ворочаясь на кровати, Анита пыталась плотнее закутаться в халат. В щелочки вагона, через которые еще вчера пробивалась пыль, сегодня утром проникал холодный воздух. Они уже довольно далеко продвинулись на север, пересекли низины долины реки Ганг, продуваемые ветрами, прилетающими из далеких отрогов Гималаев.

Бросив поспешный взгляд в окно, Анита заметила, что пейзаж изменился полностью: Это не Франция, серая зимой; это полная света Индия. Тем не менее чувствуется такой же холод. Как жаль, что нет газет, чтобы подсунуть их под одежду, приклеив к телу, как во время поездки в Париж! Это безотказное средство от холода, одна из тысячи хитростей ее матери, очень помогло им с сестрой. Поездки в поезде кажутся Аните бесконечными, особенно когда речь идет о том, что надо ехать к своему недостижимому индийскому королю.

На этот раз он будет встречать ее на вокзале или поступит, как обычно? Они проехали по левому берегу Сены, потом миновали мост Александра III и пересекли площадь Согласия… Несмотря на моросящий дождь, прогулка показалась ей великолепной, и Анита со своими близкими продолжала с удовольствием осматривать город, как и любая другая семья состоятельных туристов. Но они не были туристами, они были иностранцами, выполнявшими неясную и тревожную миссию. По тому, как вела себя семья Дельгадо, можно было догадаться, что они никогда прежде не расставались надолго, поэтому в тот день все немного грустили от предчувствия неизбежной разлуки.

Париж показался им гораздо больше, чем Мадрид. Он был более просторным, богатым и роскошным, хотя и более грустным. Люди, погруженные в свои дела, шли торопливо, глядя себе под ноги.

Соотношение хорошо одетых прохожих и автомобилей было не в пользу Мадрида. Шофер остановился на улице Риволи, возле гостиницы St. В холле гостиницы они скорее напоминали семью эмигрантов, приехавших в поисках работы, а не гостей столь важной персоны. Они вошли в лифт, с испугом глядя друг на друга, потому что впервые пользовались таким изобретением техники.

Ловкость, с которой лифтер, одетый в белую униформу, обращался с бронзовыми ручками, успокоила их, но всякий раз, когда лифт слегка подпрыгивал, проезжая этаж, девушки вскрикивали, а родители робко хватались за стены, как будто это могло спасти их в случае аварии, которая, впрочем, была маловероятна.

Они с облегчением вздохнули, когда приехали на третий этаж и почувствовали наконец твердый пол под ногами. Раджа забронировал для них очень светлые апартаменты, выходящие окнами на сад Тюильри.

В салоне, где стояла мебель в стиле Людовика XV, доминировал камин из розового мрамора. В центре, на столе, их ожидал обильный полдник. Не было недостатка даже в мелочах, и потому возникло ощущение, будто они попали в волшебную сказку. Донья Канделярия смотрела на все, что окружало ее, с жадностью, словно хотела насытиться этим изобилием на всю оставшуюся жизнь. Тем временем в ванной лилась горячая вода и ее дочери приводили себя в порядок.

Сняв одежду и отлепив от тела газеты, девушки обнаружили, что некоторые сообщения из Мадрида остались у них на коже. Глядя друг на друга, сестры безудержно смеялись.

Раджа появился только на следующий день. Он сделал это из уважения, чтобы дать семье отдохнуть и не подгонять их. Но Анита не могла понять его поведения.

Виктория выводила ее из себя, повторяя каждые две минуты: Она бежала в ванную, чтобы привести себя в порядок, пока сестра заливалась смехом. Раджа снял с себя тюрбан, как будто это была шляпа, и положил его на стул.

Изумленная, она попыталась что-то пробормотать, но ей не удалось выдавить из себя ни звука. Раджа достал из кармана своего пиджака словарь и начал искать слова. На самом деле он не умел говорить по-испански и выучил лишь несколько фраз, чтобы поздороваться с Анитой и ее родными. Первый обед в апартаментах гостиницы St. В отличие от Мадрида, в Париже принц был на своей территории, а потому распоряжался сам. Он хотел, чтобы Анита овладела французским и английским языками, научилась верховой езде, игре в теннис, на фортепиано, умела рисовать и играть на бильярде.

Дон Анхель улыбался, глядя на свою дочь, как будто говорил, что наконец-то она получит то образование, которого он не смог ей дать.

Донья Канделярия утвердительно кивала. Потом она взяла ломтик лимона и впилась в него зубами, скривившись от кислоты. Они поднесли умывальники к губам и выпили воду с привкусом лимона, несколько удивившись редким обычаям этой страны. Когда они это сделали, дон Анхель проделал туже операцию.

Радже пришлось приложить максимум усилий, чтобы скрыть свое изумление, официанты же, казалось, превратились в каменные статуи.

Стоя в разных углах салона, они только осмелились обменяться взглядами, свидетельствующими об их замешательстве. Эта заминка повлияла на решение раджи отделить Аниту от ее родственников как можно скорее. Мадам Дижон посмотрела на юную испанку с некоторым недоумением. Признаться, она была удивлена, увидев девушку, почти девочку, с косичками, одетую в темное, сильно изношенное платье, которая впервые оказалась в Париже, причем явно не в своей среде.

Француженка ожидала встретить сформировавшуюся женщину, более светскую, подходящую для принца, а не юную провинциалку. Но она жила в Индии и знала, какими капризными и женолюбивыми могли быть восточные принцы. Затем принц сообщил, что он очень сожалеет, но Аните придется перейти жить в апартаменты с мадам Дижон, поскольку это единственная возможность выучить язык и правила этикета.

Однако мысль о том, что ее отрывают от родителей, ей не нравилась. Раджа, заметив уныние на лице своей избранницы, поспешил что-то сказать переводчику.

Тот, кивнув ему, добавил:. Анита, тебе действительно нужно поскорее выучить язык, в противном случае… как ты сможешь общаться с Его Высочеством? Анита бросила безнадежный взгляд на своего отца, как будто искала у него поддержки, чтобы не оставаться одной. Дон Анхель посмотрел на дочь благодушными и грустными глазами, желая что-то сказать, но, когда он наконец собрался открыть рот, жена опередила его.

Но так хочет Его Высочество, и все мы знаем, что настанет момент, когда нам придется расстаться. Перспектива остаться одной, в обществе мадам Дижон, женщины, с которой она даже не могла общаться, вызвала у Аниты грусть. Наряды, принесенные модистом, не смогли вернуть на ее лицо улыбку. Аниту, похоже, не интересовали ни новые платья, ни прическа. Она как будто ощутила удар судьбы, и ей было больно.

Путешествуя по субконтиненту, Анита знакомилась с тем, что имело отношение к ее дальнейшей жизни. Поезд увез испанку далеко за Бомбей, одну из провинций, которая входила в Британскую Индию, а затем въехал в Индию, состоящую из независимых княжеств: Индор, Бхопал, Орча, Гвалиор… Названия стран с богатой историей, которые ей тогда еще ни о чем не говорили.

Это были одни из пятисот шестидесяти двух независимых государств, занимавших третью часть всей территории Индии среди них была и Капуртала. Остальные две трети страны были разделены на четырнадцать провинций, таких как Калькутта, Мадрас и Бомбей, а каждая провинция в свою очередь была разделена на районы.

Эта Индия управлялась непосредственно британцами, и ее называли Британский Радж. Остальная часть была чем-то вроде конфедерации, в которой индийские принцы располагали всей необходимой автономией, чтобы управлять своими государствами, но все равно под присмотром англичан, которые являлись верховной властью.

Британская Корона оставляла за собой внешние сношения и защиту каждого государства и эффективно управляла этими гигантскими территориями. В принципе, она не вмешивалась во внутренние дела княжеств, за исключением тех моментов, когда возникала напряженность или когда нужно было сместить раджу, если он не подчинялся приказам и ставил под сомнение свою лояльность вице-королю.

Например, на юге находился Хайдарабад, суверенное государство, занимающее территорию, равную половине Испании. А на западе располагались миниатюрные государства величиной всего лишь в один квадратный километр. На полуострове Каттивар было двести восемьдесят два княжества, которые по площади были равны Ирландии.

Капуртала являлась одним из пяти княжеств в Пенджабе и занимала тысячу шестьсот квадратных километров. Англичанам удалось объединить субконтинент благодаря ловкой политике союзов и чуду современного изобретения — железной дороге. Начальник каждого главного вокзала, обычно англичанин, облаченный в такую же форму, как и в своей стране, по звуку свистка приказывал поездам двигаться или стоять.

Но каждое княжество управлялось, как это было всегда, местными князьями, которые обладали абсолютной властью в пределах своих границ и назывались определенным образом согласно своим традициям. Названия менялись так же, как менялись флаги, формы полицейских и военных, которых Анита видела через окно поезда. Она узнала, что в султанате Бхопал, важном железнодорожном узле, где поезд остановился на несколько часов, управляют женщины, знаменитые бегумы , закутанные с головы до ног в бурки.

В мусульманском государстве Хайдарабад, одном из самых больших в Индии, правителя называют низам. В других мусульманских государствах их называют мир, хан или махатар. Индусы обычно называют их раджами. В некоторых местах используют термин рао , как, например, в Джодхпуре, или рана , как в Удайпуре, что заставило рассмеяться молодую испанку: Я предпочитаю быть женой раджи! Англичане не допускают того, чтобы раджи назывались королями, как это было в прошлом.

В Британской империи остался только один король: Это не мешает индийцам претендовать на славу своих родов, поэтому нет ничего удивительного в том, что махарани из Удайпура и махараджа Джодхпура считают себя потомками Солнца. Другие, представители не столь древних родов, как, например, правители Хокала из Индора или Геквады из Бароды, начинали министрами или генералами, но благодаря своей хитрости и политической власти добились того, что стали правителями.

Все они принадлежат к избранному кругу индийских аристократов, в который Аните предстоит войти. Многие из них являются личными друзьями раджи Капурталы.

Некоторые правители вызывают восхищение своей образованностью, другие обворожительны в общении и снискали славу соблазнителей, иные жестоки и скаредны. Есть среди них очень грубые, неотесанные и немного сумасшедшие, но почти все они эксцентричные. Народ обожает их, потому что видит в своих принцах воплощение божества. С самых давних времен дети по всей Индии вырастали, слушая сказки о приключениях королей и принцев, вступивших в единоборство с ужасными подлыми деспотами. Это истории, повествующие о запутанных придворных интригах, предательствах и заговорах, о смелых побегах влюбленных принцесс, о ночах любви с желанными красавцами и страданиях жертв озлобленных королев… В них также рассказывается о несметных богатствах, роскошных дворцах и гигантских конюшнях с лошадьми, верблюдами и слонами.

В этих историях границы между реальностью и мифом настолько размыты, что трудно понять, где кончается одно и начинается другое. Среди них есть легенды о любви, как та, например, символом которой стал знаменитый на весь мир памятник. Анита видела его издалека, когда поезд, следуя по своему маршруту, объезжал город Агру, старую столицу империи Великих Моголов.

Тадж-Махал с его минаретами, взмывшими к небу, и куполом из белого мрамора, на котором отражались лучи солнца, вряд ли оставлял равнодушным кого бы то ни было. Великий памятник индийской архитектуры напоминает о величии любви и ничтожности жизни. Этот мавзолей, задуманный одним из императоров Великих Моголов Шах-Джаханом, чтобы увековечить память о женщине, в которую он однажды влюбился, излучает спокойное величие, даря людям ощущение бессмертия красоты и истинной любви.

Анита улыбнулась в ответ, думая о радже, который встретит ее через несколько часов, и попросила:. Девушка была очень красивой, как будто сошла с картинки какой-нибудь персидской миниатюры. Она сидела за своим прилавком, окруженная шелками и ожерельями, когда к ней подошел принц.

Он спросил ее, сколько стоит кусок хрусталя с инкрустациями, который сверкал в куче драгоценных камней. У тебя нет столько денег! Далее в легенде говорится, будто Шах-Джахан протянул ей десять тысяч рупий, по тем временам несметное богатство, и оставил девушку сидеть с открытым ртом. Возможно, его пленила ее непосредственность, а может, красота. Он ухаживал за ней несколько месяцев и добился того, что она вышла за него замуж.

Мумтаз-Махал стала императрицей и его советником. Она завоевала любовь народа, потому что всегда заступалась за самых бедных.

Поэты говорили, что луна пряталась от стыда, когда появлялась императрица. Ее муж Шах-Джахан обсуждал с ней все государственные дела, и, когда официальные документы были окончательно подготовлены, он отправлял их в гарем, чтобы она поставила государственную печать. Ей было тридцать пять лет. Говорят, что в течение двух лет император соблюдал строгий траур: Для него жизнь утратила смысл.

Он передал командование войском своим сыновьям, а сам, собравшись с духом, принялся за строительство мавзолея в память о своей жене. Он назвал его Тадж-Махал — так звучит сокращенное имя императрицы. Теперь они снова вместе в усыпальнице под белым куполом. Парадокс заключался в том, что памятник, который во всем мире считают наивысшим символом любви между мужчиной и женщиной, был задуман и построен человеком, чья религия приказывала ему делить любовь с несколькими женщинами.

Но Анита уже знала, что любовь не знает границ, запретов, рас и религий. Император Шах-Джахан нашел слабое утешение в еще одной страсти, в архитектуре. Он был одержим желанием строить, как будто бы разглядел в смерти любимой жены скоротечность жизни, а также предвидел непрочность своей империи.

Чтобы воспрепятствовать этому, он посвятил себя строительству памятников, способных пережить бури Истории. Его стремление к вечности воплотилось в многочисленных дворцах, мечетях, садах и мавзолеях, которые заполнили красотой города северной части Индии и прославили их на весь мир. Дорогу, соединяющую Агру с Дели, а затем с Лахором на севере, он превратил в красивейший проспект, обсаженный по краям деревьями на протяжении шестисот километров.

Железная дорога идет вдоль этого древнего тракта, пострадавшего от перипетий истории. Конечно, он уже не в таком порядке, как раньше, и там нет того количества деревьев, как во времена империи Великих Моголов.

Но эта дорога является важной торговой артерией Индии, The Grand Trunk Road [9] , той самой, с которой Киплинг познакомил читателей в своем романе Kim of India [10]. У въезда в селения образуются длинные вереницы запряженных быками повозок, наполненных фруктами, овощами и всевозможными продуктами этой местности. Такой пейзаж кажется Аните почти знакомым. Это Пенджаб, одна из самых красивых и плодородных провинций страны.

Перед глазами девушки проплывают золотые поля пшеницы и лука, цветущие луга, окруженные тополями, волнистое море кукурузы, проса и сахарного тростника. Эту местность пересекают реки с серебряными водами, ее населяют крестьяне в тюрбанах, усердно толкающие вперед плуги, которые тянут за собой безрогие быки. Климат благоприятный в эту пору года, и ночью бывает даже прохладно.

Неизбежность окончания путешествия вызывает у нее чувство тревоги. То и дело в голове возникают вопросы: Как я ему скажу: А если ему это не понравится? Я ожидаю ребенка, Ваше Высочество. Лола, ее служанка, появилась с лакированным деревянным ящиком, в котором лежали перламутровые гребешки, серебряные щеточки и все остальное, необходимое для того, чтобы сделать фантастическую прическу. Тем временем мадам Дижон достала из шкафа наряды из Парижа.

Впервые увидев эти наряды в апартаментах гостиницы St. Она была настолько опечалена мыслью о необходимости расстаться с родителями, что ей пришлось приложить немало усилий, чтобы сосредоточить свой взгляд на великолепных произведениях Ворта и Пакена, которые раджа доставал из тонкой шелковой бумаги, как фокусник достает голубей из своего цилиндра.

Донья Канделярия смотрела широко раскрытыми глазами, в то время как Виктория, будучи в восторге от такой демонстрации высокой моды, науськивала свою сестру: Когда Анита вошла к себе в комнату, чтобы померить костюмы, она неожиданно расплакалась.

Она просидела довольно долго на краешке кровати, ожидая, пока высохнут слезы. Ей нужно было побыть одной хотя бы несколько минут, чтобы прогнать от себя страх перед тем неизвестным, который мучил ее сейчас как никогда.

Успокоившись, она примерила на себя первый костюм — длинный, с суженными рукавами, воротником, поддерживаемым китовым усом, и хорошо подогнанным корсетом.

Встав перед зеркалом, она впервые увидела в себе женщину, а не подростка. Анита подумала, что будет. Неторопливо пройдясь, чтобы лучше себя рассмотреть, она пришла к выводу, что костюм сидит на ней очень хорошо: Она стала выглядеть привлекательней, и ей это понравилось.

Кроме того, благодаря ткани создавалось впечатление, будто она находится в бархатной перчатке. Однако ее ноги путались в юбках, и она с трудом могла ходить. Принц осматривал ее, как скульптор осматривает статую, которую он создает своими руками.

Сознание того, что все ею восхищаются, приободрило Аниту, и она начала ворчать из-за нескольких верхних и нижних юбок. Пришедший вскоре парикмахер внимательно выслушал указания раджи, у которого были собственные критерии, очень утонченный вкус и капризы аристократа. В итоге Анита должна была стать его произведением. Результат ослепил не только ее семью, но и самого раджу.

У доброго дона Анхеля на губах появилась ангельская улыбка, донья Канделярия смотрела на свою дочь, как будто видела ее впервые, а Виктория косилась на сестру глазами, полными белой зависти. В действительности Анита все еще была ребенком. Когда в тот день раджа прощался с невестой, он вручил ей кружевную сумочку.

Открыв ее, девушка обнаружила, что там было полно луидоров. Она никогда еще не видела сразу столько денег. Анита подняла глаза на своего покровителя — на этот раз она была действительно признательна ему. Его обходительность по отношению к ее семье и чуткость, проявленная к ней, делали его достойным всяческих похвал. Человек, который производил на Аниту столь сильное впечатление и одновременно наводил страх, превратился в своего рода ангела-хранителя не только для нее, но и всей семьи Дельгадо.

Ее первые страхи оказались беспочвенными. Они лишь ходили под руку, как вечно обрученные. Не было никаких неприятных сцен, ни накаливания, ни ослабления, никакого домогательства, ни единой нотки, которая бы породила хоть тень сомнения относительно поведения раджи. Наоборот, манера обхождения, которую он выбрал, общаясь с ними, была все время изысканной.

Он демонстрировал только вежливость, щедрость и элегантность. Помимо того что принц поместил всю семью в апартаментах люкс, находившихся в двух кварталах от St. Для семьи Дельгадо раджа стал человеком, от которого зависело их положение и уверенность в будущем. К тому же его репутация должна была защищать их до конца дней. Однако сама ситуация казалась трудно объяснимой. Он влюбился в испанку, в то время как его окружало все французское. Он влюбился в безродную девушку, будучи представителем древнейшего рода и высшей касты.

Он влюбился в женщину, которая была еще почти ребенком и которую предстояло полностью приспособить к его жизни, не вызывая трений и напряженности. Раджа был настолько влюблен, что не жалел средств, чтобы демонстрировать свои чувства.

Путешествуя по свету, он очень внимательно следил за успехами Аниты, которые та делала с помощью мадам Дижон. Раджа всегда удивлял ее своим знанием мельчайших деталей, которые, словно по мановению волшебной палочки, появлялись в сказочной атмосфере, окружавшей ее: Не говоря уже о более роскошных подарках.

До отъезда из Франции раджа подарил ей два футляра, обитые синим бархатом. В одном было два золотых браслета с изумрудами, а в другом — платиновое кольцо с бриллиантами. Постарайся всему научиться, чтобы ты смогла как можно скорее воссоединиться со мной. Раджа писал ей письма и посылал телеграммы. Однажды незадолго до отъезда, она получила цветы и шоколад с запиской на испанском: Такая забота подгоняла ее, и она удвоила свои старания, чтобы овладеть хотя бы одним языком для общения с принцем.

Анита с упорством принялась за изучение английского и французского. Она не пропускала ни одного занятия по теннису и верховой езде, фортепиано и рисованию, а также игре в бильярд, очень модного в то время. Анита запуталась в бесконечных правилах: Также во Франции считалось невоспитанностью есть, держа одну руку под столом, в то время как в Англии это следовало делать, дабы соблюсти правила этикета.

Есть пальцами было самым ужасным везде, кроме Индии, где приветствовали, когда иностранцы брали пищу руками, и при этом вспоминали пословицу: Анита научилась чистить кожуру с фруктов и ножек птицы ножом и вилкой, делать реверанс в соответствии с рангом приветствуемого, выучила слова, которые следует употреблять, приветствуя или выражая соболезнование.

Ее научили, как подбирать цвета одежды, как избегать избытка макияжа, как писать приглашения… В общем, весь язык жестов и фраз, необходимый, чтобы войти в свет. Но она не захотела объяснять причину своей веселости вдове дипломата, потому что ей было немного стыдно. Постепенно Анита перестала тосковать по своей семье, которую она видела час в день, и начала все больше сближаться с мадам Дижон.

Француженка всегда выглядела милой и приветливой, не переставая, однако же, быть строгой в выполнении своей миссии. Она умела обращаться с ней и как с ребенком, и как с взрослой женщиной, в зависимости от обстоятельств.

Мадам Дижон проводила со своей подопечной очень много времени. Она помогала Аните кроить и вышивать одежду, сопровождала ее на Эйфелеву башню, прогуливалась с девушкой верхом по Булонскому лесу, терпеливо ждала окончания ее занятий по теннису. Эта образованная дама получала удовольствие, знакомя испанку с парижской жизнью, ее чайными салонами, универсальными магазинами, кинозалами, театрами и выставками. Девушка, широко открытыми глазами глядя на все, что ее окружало, впитывала в себя атмосферу большого города.

Из нее вышла благодарная и легко обучаемая ученица, которая все схватывала на лету и которой не нужно было повторять дважды одно и то же. Анита обладала упорством, умением открыто и спокойно учиться тому, чего она не знала, проявляя при этом безграничную любознательность. Так, во всяком случае, докладывала мадам Дижон радже, который, находясь вдали, получал удовольствие от хорошо сделанной работы. В день рождения Аниты компаньонка удивила именинницу тортом, который она заказала: Анита, искренне тронутая, крепко обняла ее.

Позже в салоне апартаментов она нашла футляр с серебряными украшениями для поездки — подарок, который вызвал бурю чувств, поскольку напомнил о предстоящей ей дальней дороге.

Она также обнаружила билеты в оперу на спектакль классического балета, ее любимый спектакль, а рядом с ними — красивый перламутровый бинокль, который она просила, чтобы лучше видеть танцовщиков. Ее привязанность к танцу, которую она сохраняла в глубине души, нашла в Париже благодатную почву для культивирования. Каждую неделю Анита ходила на какой-нибудь спектакль. Так проходили месяцы, заполненные занятиями, прогулками в экипаже и посещениями театра.

Размеренная жизнь Аниты, которой она сумела воспользоваться, чтобы измениться и стать светской дамой, продолжалась. Вскоре она научилась хорошо говорить по-французски, а писать на нем лучше, чем на испанском. Правда, ей не удалось избавиться от сильного испанского акцента. Это выводило Аниту из себя, но мадам Дижон успокаивала девушку, говоря, что благодаря акценту ее речь приобрела экзотический и очень привлекательный оттенок.

Она познакомилась с ним на одном из приемов в британском посольстве, куда раджа пригласил обеих сестер перед отъездом. Его звали Джордж Вайненс, он был из одной известной семьи в Балтиморе. Американец болтал без умолку и относился к типу мужчин-обольстителей. Он говорил, что изобрел автомобиль на электрическом ходу, который собирался запатентовать, чтобы производить его на одной из фабрик в Швейцарии.

Аните совсем не нравился такой невоспитанный воздыхатель; она считала его фанфароном, но не осмеливалась сказать что-нибудь сестре, чтобы не разбивать ее иллюзии. Родители Аниты устали от жизни в Париже, где они практически никого не знали. Несмотря на роскошь, которая их окружала, супруги горели желанием вернуться в Мадрид, чтобы воспользоваться своим новым положением.

Они и не мечтали о лучшем будущем, которое обеспечил им индийский принц. Прежде чем с триумфом вернуться в Мадрид, супруги Дельгадо должны были выдать дочь замуж, пусть даже это произойдет в холодном кабинете одной из парижских мэрий. Такое развитие событий развязало бы им руки, открыв двери к хорошей жизни, достатку и уверенности в будущем, но это требовало присутствия раджи. А принц все никак не появлялся. Он неоднократно предупреждал о приезде и всякий раз в последний момент отменял свой визит, объясняя это не зависящими от него причинами.

Ожидание затянулось настолько, что у Аниты начали появляться сомнения: Может, все прошло и поэтому он не возвращается? А если он приедет, а я ему уже не понравлюсь? Однажды, когда Анита возвращалась домой со своих занятий по этикету, ей показалось, что она видит знакомый силуэт. Человек, широко шагавший взад-вперед по улице Риволи перед входом в портик, как будто ожидал кого-то. Уже в холле Анита поняла: А она его узнала. В тот вечер они поужинали все вместе в апартаментах родителей.

Ансельмо привез свежие новости из Испании, хотя там и не произошло ничего существенного с тех пор, как они уехали. Политическая ситуация продолжала оставаться напряженной и, казалось, раскалилась добела. Поэтому, когда художник ушел, она предупредила Аниту, чтобы та больше с ним не виделась. Материнского совета оказалось достаточно, чтобы дочь сделала все с точностью до наоборот. На следующий день они встретились у входа в галерею Амбруаза Воллара, торговца, открывшего импрессионистов.

Среди провансальских пейзажей, обнаженных фигур и сцен с обедами на берегах спокойных рек Ансельмо спросил ее, была ли она счастлива. Не колеблясь, Анита ответила:. Я изучаю множество предметов, все для меня ново, но даже толком не знаю, как все это постигну. Раджа подолгу отсутствует, и иногда у меня возникают сомнения…. Я ехал, чтобы предложить тебе гораздо более захватывающее….

Думаю, что тебе было бы интересно знакомство с ним. Его комната находится на седьмом этаже в доме без лифта, там течет крыша, я не стану тебя обманывать. Но вид с крыши Парижа гораздо более романтичный, чем тот, который открывается из твоей гостиничной комнаты… Мне продолжать? Анита с нежностью посмотрела на него и показала ему блестевшее на пальце обручальное кольцо с бриллиантами, которое подарил ей раджа.

Ансельмо поменял тон и заговорил серьезно:. И счастье, которое не имеет ничего общего с деньгами твоего мавританского короля…. Они провели время в студии Пабло Руиса, который подписывал картины фамилией своей матери, некой Пикассо. Через окна в высоченном потолке пробивался свинцовый свет. Анита наслаждалась атмосферой Испании, создаваемой людьми ее возраста, тем более что рядом не было родителей.

Она по-детски заливалась смехом от шуток Пабло, истинного жителя Малаги и донжуана, который не переставал сыпать ими перед ней. Она не пророчила ему блестящего будущего, как и многие другие, поскольку кубизм только-только начинал завоевывать позиции. В этой богемной обстановке Анита чувствовала себя как рыба в воде, оттого что все это напоминало ей жизнь в Мадриде.

Это был ее мир. Но как бы Ансельмо ни старался ей напомнить об этом, у нее не было другого выхода и она продолжала исполнять роль Золушки в сказке о призрачном принце. Но в любом случае ей было легче, когда она думала,. Урок верховой езды был для Аниты самой приятной частью дня. Ландо с гербом Капурталы заезжало за ней точно в срок и, проехав через Елисейские Поля, направлялось по одному из шоссе, которое вело в Булонский лес, где находился клуб верховой езды для самых избранных горожан.

В тот день Анита ехала одна, без мадам Дижон, которая осталась в апартаментах гостиницы, сославшись на боль от crise de foie , то есть приступ печени, происшедший от переедания. Аните очень понравилось это выражение, потому что в Испании она никогда не слышала, чтобы кто-нибудь жаловался на печень. У испанцев болел живот или желудок, а печень оставляли врачам.

Аните не нравилось лгать, но она отдавала себе отчет в том, что не может говорить правду. Хотя девушка и горела желанием рассказать все о своей жизни, она знала, что должна молчать. Возможно, именно поэтому она и не получала удовольствия от путешествия, поскольку вынужденное молчание заставляло ее быть в стороне от остальных.

А даже если бы она и могла говорить… Как сказать правду? Признаться, что она едет в Индию, чтобы выйти замуж за принца? Как объяснить, что там, в далекой Капуртале, ее ожидают как жену суверена? Что в свои семнадцать лет она станет принцессой в стране, которую даже не знает… Разве можно говорить о таком первому встречному?

Все, что с ней произошло, кажется таким невероятным, что она сама с трудом верит в это. Иногда она думает, что живет во сне. За три года в ее жизни произошли фантастические перемены. Еще недавно она играла в куклы, а теперь стала гражданской женой индийского раджи, брак с которым был зарегистрирован в мэрии парижского городского округа Сен-Жермен.

И лишь взглянув на свои тонкие пальцы, украшенные кольцами с драгоценными камнями, Анита в который раз убеждается, что все это правда. Она вспоминает тот дождливый день месячной давности в Париже, который был меланхоличен как никогда. Боже мой, какой же холодной и грустной была эта церемония! Ничего похожего на помолвку принцессы — одни только необходимые формальности. Одетые в воскресную одежду, ее родители и сестра Виктория, а также раджа, его секретарь и она вошли в зал мэрии округа Сен-Жермен.

Несколько минут спустя, после того как Анита и раджа расписались в каких-то толстенных книгах, они стали супругами, поженившись без помпы, музыки, риса, друзей и танцев. Эта свадьба не свадьба закончилась в Брассри-Липп с квашеной капустой, эльзасским вином и шампанским, как обыкновенный праздничный день. Анита всегда мечтала о том, чтобы во время бракосочетания на ней было белое платье, чтобы церемония проходила в церкви и чтобы ее подруги по колледжу и соседки, жившие с ней в одном районе Малаги, пели Salve rociera [2].

Вот это была бы свадьба по заветам Божьим! С весельем и песнями, а не с унылыми формальностями в Париже. У нее сжималось сердце, когда она думала о своем отце, бедном доне Анхеле Дельгадо де лос Кобос, который выглядел так достойно с его густыми седыми усами и походил на испанского идальго. Он был невероятно грустным, когда прощался со своей дочерью в Chez Lipp [3] перед ее отъездом.

Да, он отпускал свою дочь навстречу необыкновенной судьбе. Но он сделал это под давлением. И в первую очередь своей собственной жены, которая поначалу была категорически против предложения раджи, но изменила свое мнение, увидев изобилие подарков, которые получила их дочь от индийца. В конце концов это стало единственным условием брака Аниты Дельгадо.

Раджа выполнил поставленное условие в тот серый день в Париже. Он согласился заключить гражданский брак, чтобы родители его любимой чувствовали себя спокойно. Но для него это тоже была не настоящая свадьба. Даже в самых ослепительных мечтах, какие только могли быть у девушки, она не могла себе этого представить. Об этом ей сказали в день прощания, чтобы унять печаль, вызванную окончательным расставанием с родителями.

Бедный дон Анхель терял не только Аниту. Вскоре ему предстояло расстаться и со своей второй дочерью, Викторией, которая в Париже познакомилась с американским миллионером и влюбилась в него по уши. И все из-за короля с востока. Сердце отца было разбито, и Анита это знала. Она думала о нем каждую ночь, прежде чем уснуть.

Она также думала о своей матери и сестре, хотя и с меньшим сожалением. Они были более сильными, и, кроме того, ее мать добилась того, чего хотела: Анита и мадам Дижон стояли на верхней палубе, облокотившись на перила. Город, видневшийся на горизонте, напоминал темное размытое пятно, которое медленно проступало из тумана. Несколько рыболовецких суденышек с треугольным парусом на одной мачте бороздили воды бухты. Это были рыбаки — коли , коренные жители Бомбея, первые, кто увидел триста лет тому назад сходящих на берег португальцев, окрестивших это место Bom Bahia Хорошая бухта , что породило нынешнее название.

Коли считали, что у этих высоких людей с красноватой блестящей кожей, прибывших из Гоа, было что-то от мифических животных, которые как будто сбежали со страниц Махабхараты , великой саги индийского эпоса. Их появление сеяло панику и ужас среди населения. Португальское завоевание стало историей смерти и разрушения индуистских храмов и мечетей, сровненных с землей, принудительного замужества женщин, взятых в плен, и все это во имя нового бога, который, разумеется, был милостивым и сострадательным.

То, как португальцы колонизировали Индию, вовсе не было историей любви между Востоком и Западом. Ее муж был преподавателем французского языка в школе Святого Ксавье, самом престижном британском учебном заведении города. Она всегда была внимательна к объяснениям мадам Дижон. На далеком берегу они увидели людей, сидящих на корточках, которые лили себе на голову воду из кувшинов.

Этот утренний ритуал принятия ванны, ставший индийским изобретением, сначала переняли англичане, а потом, с более чем столетним опозданием, и остальные европейцы.

About the Author: Наталия