Written by: Posted on: 16.08.2014

Клинок в бою. 5000 лет сражений григорий панченко

У нас вы можете скачать книгу клинок в бою. 5000 лет сражений григорий панченко в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Chris Crawford How to build slipjoint Скоро. Don Polizen Japanese silk wrapped handles Скоро. Wally Hayes Home workshop knifemaking Скоро. Janich Making it stick Скоро. Charles and Courtney Turnage Working with fossil handle materials Скоро. Don Robinson The locking liner Скоро. Allen Eldridge Silver wire inlays Скоро. Vanna en Mario Ghiringhelli The invisible krises 1 Скоро. Vanna en Mario Ghiringhelli The invisible krises 2 Скоро. Japan book knife making handmade guide Скоро.

Чем же заслужили такую честь деревянно-кожано-костяные конструкции? Они, даже после специальной обработки, удар секиры или меча держат все-таки хуже, чем стальная пластина впрочем, технология очень долго не позволяла использовать для доспехов по-настоящему закаленную сталь — даже когда на клинки она вовсю шла!

От всего этого и боевая кольчуга бережет сносно, особенно если про амортизирующий поддоспешник не забывать. Но в целом тычковые удары, даже удары стрел — это не для кольчуги. Особенно если наконечник стрелы, пусть даже не ограненный совсем уж по-бронебойному, изготовлен из закаленной стали. А в развитом Средневековье такая закалка, хотя бы поверхностная, перестала быть редкостью. Вернемся к нашим баранам, то есть носорогам.

Собственно, что там носорог: Нет, если тигр загодя выскочит на открытое место в сотне шагов перед гарцующим отрядом, то его успеют быстро и летально нашпиговать тучей стрел; но во всех остальных случаях… Собственно, и в остальных случаях может сорваться с тетивы десяток-другой стрел; треть из них, несмотря на стремительность тигриного броска, даже в цель попадет.

Чего доброго, тигр случайно получит тяжелую рану — глядишь, даже умрет через пару дней. Это, безусловно, послужит стрелявшему в него лучнику а также полудюжине его товарищей великим утешением на том свете…. Братья-зрители, актеры, режиссер, эльфы и орки — вы хоть понимаете, что такая тварь неизмеримо менее уязвима, чем тигр?! Хотя в следующей серии и вовсе появился эпизод, когда Леголас, взобравшись по сплошь утыканной стрелами туше мумака, как по крепостной стене ха-ха!

При концентрированном прицельном обстреле в конце концов никакая броня не спасает — ни человека, ни зверя. Ну да, так, в затылок, убивали погонщики вышедших из повиновения индийских слонов: При чем тут стрела? И при чем тут мумак, у которого путь от поверхности затылка до спинного мозга минимум втрое больше, чем у индийского слона: Может, стрела была отравлена?

Да нет, все равно не выходит. К тому же это слишком особая тема, и мы подступимся к ней в другой главе. Хотя, надо сказать, тема стрельного яда регулярно всплывает применительно к охоте. Даже тогда, когда этого яда скорее всего не было. Вот, например, история гибели византийского императора Иоанна Комнина — который не раз водил войска в бой, стрелял в таких боях из лука и сам оказывался под обстрелом, а смертельную рану получил, по иронии судьбы, на охоте, причем именно от стрелы, хотя и без лучного выстрела как такового:.

Однажды, выехав на охоту, встретил он огромного кабана, каких много питают земля киликийская и горы Тавра. Видя, что он наступает, царь, как рассказывают, взял в руку копье и ударил его. Но когда наконечник копья вонзился в грудь зверя, он, разъяренный ударом, сделал такой натиск вперед, что рука царя от сильного противодействия ему вместо прямого направления повернулась назад и нажалась на висевший у него за плечами колчан, наполненный стрелами. Через это у самого сгиба кости острием стрел произведена рана, и из раны вытекла кровавая пена.

Тогда на рану наложили тонкую кожицу, которую обычно называют попросту стягивающим пластырем, то есть чтобы он стянул стенки разреза и закрыл рану для предотвращения воспаления и боли. Но впоследствии это-то и было причиной воспаления, потому что яд, с острия стрелы быв принят внутрь и сжат под кожицей, перешел в другие части тела. Впрочем, это произошло после, а тогда царь не чувствовал еще никакой боли, так что для него накрыт был стол и он сел обедать.

В продолжение обеда стоявшие тут сыны врачебной науки, увидев пластырь, спросили о причине раны и убеждали царя тотчас снять с руки накладку. Но он сказал, что это средство затянет рану и что ему не представляется ничего, что могло бы произвести опухоль и воспаление.

Однако ж, едва успел он заснуть после обеда, как вдруг поднялись острые боли и на руке явилась опухоль. Тогда сошлось все общество врачей и начало решать вопрос, что нужно делать. Одни признавали необходимым разрезать опухоль, другие находили ее еще не созревшей и советовали подождать, пока она сделается мягче. Но, видно, уже надлежало быть беде — и мнение в пользу операции пересилило. Когда опухоль разрезали, она сделалась еще больше, и рука была перевязана.

Лук с колчаном явно оказались у императора не случайно, хотя предназначались для другой дичи: Судя по всему, стрелы были расположены наконечниками вниз — но руку ударило о колчан с такой силой, что он прорвался.

Впрочем, расположение в колчане стрел каким-то общим правилам не повинуется: А что можно сказать о причине трагического исхода? Для художника они действительно злобные голодранцы — особенно если учесть, что стреляют они по христианинскому святому Эдмунду.

Но луки у них, похоже, тисовые — и в целом напоминают прототип английского longbow. Конечно, освоить несколько idrott на высоком уровне обычно удавалось лишь представителям воинской элиты она же — родовая аристократия. Например, конунг Харальд Хардрада, обращаясь к своей будущей супруге Елизавете Ярославне, информирует ее а пожалуй, скорее потенциального тестя — Ярослава Мудрого насчет своих успехов в восьми искусствах: Факт овладения последним названным idrott подтверждается самым текстом послания, представляющего собой скальдическую драппу из нескольких восьмистрочных вис.

Умение владеть мечом, копьем и секирой в этот список, как видим, не включено: То ли дело первое, четвертое и, что в нашем случае особенно важно, шестое из высоких искусств , доступных не каждому! Наш давний знакомец Бабур, представитель совсем иной воинской культуры, этот перечень оценил бы. Об одном из своих родичей он с огорчением говорит: Это неудовольствие, в свою очередь, смог бы оценить образованный викинг: Поэтическое мастерство оценить трудно, тут слишком многое зависит от переводчика, но в Средние века классическая восточная поэзия достигала очень высокого уровня, и Бабур, если судить по его газелям и рубаи, был достойным ее представителем: А вот в шахматы он, возможно, сумел бы обыграть большинство таких президентов и даже ярла Регнвальда, однако современных мастеров вряд ли чему-то мог научить: Описание мастерства сильнейшего из известных Бабуру шахматистов выглядит довольно забавно: Все эти описания как будто уводят нас слишком далеко в сторону.

Резьба на костяном ларце эпохи викингов: Видно, что умелый лучник, даже когда он один, создает осаждающим массу проблем. Однако когда дело доходит до описания стрельбы, фантастика отступает перед реализмом. Так что когда в одном из стрелковых эпизодов вдруг появляются странности, не лезущие ни в какие реалистические ворота некое укрепление будто бы защищено колдовскими чарам, поэтому обстрел его не приносит никакого успеха — до тех пор, пока Одд не догадался использовать стрелы с каменными наконечниками: Например, завуалированное признание высоких поражающих свойств каменного наконечника, которые проявляются абсолютно независимо от наличия или отсутствия магических заклинаний.

В пору безраздельного господства металла этот факт, вполне реальный, был столь глубоко забыт, что и вправду мог потребовать для своего объяснения колдовства. Однако, как видим, были и исключения. Раз уж мы заговорили о византийцах… Многие из византийских авторов уделяют немалое внимание лучной стрельбе, преимущественно конной, иногда и с рассмотрением тактико-стратегических особенностей потому что среди этих византийских авторов есть крупные военные чиновники и даже императоры.

Порой среди этих разработок встречаются и специализированные трактаты по военному искусству. В хронике Иоанна Скилицы пожалуй, самая насыщенная иллюстрациями из византийских рукописей! Не менее успешно применялся византийский лук и против вандалов, и даже против персов хотя по своему происхождению он, пожалуй, близок к персидскому: Одержимый большим воодушевлением по поводу современности, Прокопий даже готов отказаться от традиционного для греческой культуры восхищения античностью:.

В ходе их были совершены дела, более достойные удивления, нежели все те, о которых нам известно по преданию, разве только кто-нибудь, читая наш рассказ, не отдаст предпочтения старым временам и не посчитает события своего времени не заслуживающими внимания. В самом деле, некоторые, например, называют нынешних воинов стрелками, в то время как самых древних величают ратоборцами, щитоносцами и другими возвышенными именами, полагая, что такая доблесть не дожила до нашего времени.

Поспешно и без всякого опыта составляют они свое суждение. Им не приходит в голову мысль, что у гомеровских лучников, которым самое название их ремесла служило поруганием, не было ни коня, ни копья; щит не защищал их, и ничто другое не оберегало их тело. Они шли в бой пешими и для защиты были вынуждены либо брать щит товарища, либо укрываться за какой-нибудь надгробной стелой.

В таком положении они не могли ни спастись, когда приходилось обращаться в бегство, ни преследовать убегающих врагов. Тем более они не могли открыто участвовать в битве, но, в то время как другие сражались, они, казалось, что-то творили украдкой.

Кроме того, они нерадиво владели своим искусством: Таким было в прежние времена искусство стрельбы из лука. Нынешние же лучники идут в сражение, одетые в панцирь, с поножами до колен. С правой стороны у них свешиваются стрелы, с левой — меч. Есть среди них и такие, у которых имеется копье, а на ремне за плечами— короткий без рукояти щит, которым они могут закрывать лицо видимо, скорее голову в целом.

Они прекрасные наездники и могут без труда на полном скаку натягивать лук и пускать стрелы в обе стороны, как в бегущего от них, так и в преследующего их неприятеля. Лук они поднимают до лба, а тетиву натягивают до правого уха, отчего стрела пускается с такой мощью, что всегда поражает того, в кого попадает, и ни щит, ни панцирь не может отвратить ее стремительного удара.

И все же есть люди, которые, пренебрегая всем этим, благоговеют перед древностью и дивятся ей, не отдавая дани новым изобретениям. Однако и в чисто военных трактатах эпохи ранневизантийского военного могущества звучат аналогичные ноты. Но и другие категории лучников удостоены внимания, с первых же строк трактата:. Надо, чтобы пехотинец умел быстро пускать стрелы из лука по римскому или по персидскому способу; это достигается быстрым выниманием стрелы из колчана и сильным натягиванием тетивы; все это нужно и полезно также и для всадников.

Когда дело будет так поставлено, потому что тихо пускать стрелу бесполезно, надо перейти к стрельбе в какую-либо цель: Кроме того, им надо уметь вскакивать на лошадь, на скаку быстро выпускать одну стрелу за другой, вкладывать лук в колчан, если он достаточно обширен, или в другой футляр, разделенный для удобства на два отделения то есть для стрел и для лука , и браться за копье, носимое за спиной, чтобы таким образом могли действовать им, имея лук в колчане.

Затем, быстро закинув копье за спину, выхватывать лук. Неумеющим стрелять давать слабые луки. Но вот варварские же сложные луки как оружие всадников изображены уверенно! Например, несмотря на ранее упоминавшееся оснащение лучников и копьями со щитами тоже, в одной из глав все же следует уточнение: Так как от сзади стоящих не может быть, как в пешем строю, некоторого подталкивания, то протостаты по неволе будут стеснены, потому что лошади не могут, как пехотинцы, своей грудью продвигать вперед стоящих перед ними, стрелки же по необходимости должны будут бросать метательное оружие вверх через стоящих впереди них, вследствие чего действие его будет совершенно слабо.

Пробовали, и не раз. Правда, наблюдавшие за такими стрельбами представители цивилизованного мира усиленно щипали себя за все доступные части тела — но все равно с трудом могли поверить, что им это не снится: Здесь один из тунгусских охотников, желая продемонстрировать перед зрителями свое умение, пускал вверх стрелу и, пока она падала вниз, сбивал ее другой.

А вот как дело обстояло у всадников. Голландец Николаас Витсен, во время путешествия в Россию времен Алексея Михайловича наблюдавший воинские искусства бурятов, фактически одного из монгольских племен, изумленно описывает свои впечатления: Как вспомогательное оружие у лучников на поясе присутствует праща; современные исследователи осторожно предполагают, что это, видимо, перестраховка или дань традициям, потому что эффективно действовать пращой в тех условиях вроде бы нельзя — но император-полководец с этим вряд ли согласился бы: Стрельный боекомплект для Никифора — предмет особой заботы: Носил ли лучник, особенно пеший, все это с собой прямо во время боя?

Назначить же из сверхкомплектных лучников и пращников из каждой отдельной сотни отряда мужей восемь либо десять для подноски лучникам стрел и совсем не обременять их собственным строем. Они же и воду из бурдюков могут принести, и сосуды для утоления жажды сражающихся.

По другим достаточно синхронным источникам известна длина лука до ти пядей, т. В общем, действительно вспомогательный род войск. Хотя — можно и потягаться: Какова же все-таки дистанция лучной стрельбы по-византийски?

И другие авторы военных трактатов — тоже! Анна, как столичная дама из наиблагороднейшей семьи, разумеется, не присутствует на поле боя, но имеет хорошие возможности опрашивать очевидцев. Это, конечно, может и получиться.

Они сделали это и, приблизившись к кельтам, стали не переставая метать стрелы в их коней, так что всадники оказались в отчаянном положении. Ведь любой кельт, пока он сидит на коне, страшен своим натиском и видом, но стоит ему сойти с коня, как из-за большого щита и длинных шпор он становится неспособным к передвижению, беспомощным и теряет боевой пыл. Как я полагаю, именно на это и рассчитывал император, отдавая приказ поражать стрелами не всадников, а коней.

И вот, кельтские кони стали падать на землю, а воины Бриена закружились на месте. От этого громадного круговорота поднялся до неба большой и плотный столб пыли, который можно сравнить лишь с павшей некогда на Египет кромешной тьмой: Тут налицо определенные домыслы, точнее — использование общевизантийских штампов насчет полной беспомощности спе шенных рыцарей: Однако и ей тоже ясно, что приемы, базирующиеся на лучном обстреле, не являются универсальными:. Когда они вошли в долину и на конях набросились на латинян, оставшиеся снаружи, одержимые воинским пылом, стали оспаривать друг у друга право войти в теснину.

Боэмунд же, искусный военачальник, приказал своим воинам стоять сомкнутым строем, огородить себя щитами и не двигаться с места. Протостратор, со своей стороны, видя, что его воины один за другим исчезают и входят в проход, вошел туда и сам.

В дальнейшем Анна опять-таки вынуждена слишком часто показывать, что даже максимальное использование преимуществ византийского и союзнического оружия вместе с вытекающей из него тактикой приводит к достаточно неопределенным результатам:.

Все они имели меткие и дальнометные луки — ведь все это были юноши, не уступавшие во владении луком гомеровскому Тевкру. А лук кесаря был воистину луком Аполлона. Кесарь не тянул тетиву к груди, как те гомеровские эллины, и не прилаживал стрелу к луку, чтобы показать, подобно им, свое охотничье искусство, но, как Геракл, слал смертельные стрелы из бессмертного лука и, наметив цель, поражал ее без промаха, стоило лишь ему захотеть. В любое время, в битвах и сражениях, он поражал любую цель и наносил рану именно в то место, в какое направлял стрелу.

Он так сильно натягивал лук и так быстро слал стрелу, что превзошел, казалось, в стрельбе из лука и самого Тевкра, и обоих Аяксов. Но, глядя на латинян, которые, прикрываясь щитами и шлемами, дерзко и безрассудно подступали к городским стенам, он при всем своем искусстве, хотя и натягивал лук, и прилаживал стрелу к тетиве, однако, уважая святость дня и храня в душе приказ самодержца, нарочно метал стрелы не целясь, то с недолетом, то с перелетом.

Воздержавшись ради такого дня от меткой стрельбы в латинян, кесарь все же обратил свой лук против одного дерзкого и бесстыдного латинянина, который не только метал множество стрел в стоявших наверху, но и выкрикивал на своем языке какие-то дерзости. Можно сдобрить это и образцово-показательным описанием командирского подвига тоже несколько сомнительного: При стрельбе отнюдь не в упор стрела пронзает щит, чешуйчатый доспех, руку — и входит в грудную клетку?

Разве что попадание феноменально удачно или щит с панцирем уж очень плохи. Но довольно трудно усомниться, что перед нами попытка скрыть неуспешные действия. С тем, чтобы попасть в контур , особых проблем не возникает, однако это на состязаниях выдают призы за меткость, на войне же иной счет. В большинстве случаев лучник из трех вышеназванных рубежей пробитый щит, пробитый панцирь, глубокая рана окажется вынужден удовольствоваться двумя, а то и одним.

После чего ему останется только ссылаться на святость даты, исключающей намеренное кровопролитие. Тем не менее отметим: Разве что для Геракла сделано исключение.

Так ведь Геракла традиционно изображают со скифским луком: Вот еще одна цитата, довольно длинная, но очень насыщенная подробностями.

Дочернее восхищение Анны не мешает ей оценить достойные действия противника:. Такой план целиком принадлежал моему отцу Алексею. Турки наступали, не построившись в фаланги, а разделившись на отдельные отряды, находившиеся на известном расстоянии друг от друга.

Каждому отряду было приказано гнать коней на врагов и осыпать неприятеля дождем стрел. С ними следовал и изобретатель этого маневра — мой отец Алексей, который собрал из числа рассеявшихся столько воинов, сколько ему позволили обстоятельства. Он с силой вонзает копье в грудь Вриенния. Но тот быстро извлек меч из ножен, обрубил копье, пока оно еще не успело впиться глубже, и со всего размаха нанес удар ранившему его воину.

Вриенний попал в ключицу и отсек руку вместе со щитом. Турки же, подходя один за другим, непрерывно осыпали войско тучей стрел. Воины Вриенния были ошеломлены неожиданным натиском, однако, собравшись и выстроив боевые порядки, они приняли тяжесть битвы, призывая друг друга к мужеству.

Турки и мой отец после недолгого боя с противником стали изображать, будто они мало-помалу обращаются в бегство; постепенно заманивая врагов в засаду, они искусно увлекали их за собой. Достигнув первой засады, они повернулись и лицом к лицу встретили противника. По условному знаку из разных мест, словно рой ос, высыпали находившиеся в засаде всадники.

Боевыми кликами, шумом и непрерывной стрельбой из луков они оглушили Вриенния и его воинов и ослепили их дождем падающих отовсюду стрел. Воины Вриенния не смогли устоять все были уже изранены — и кони, и люди , они склонили значок к отступлению и предоставили врагу возможность наносить удары им в спину. Но Вриенний, хотя он был чрезвычайно утомлен битвой и враг с силой теснил его, проявил мужество и присутствие духа: В целом как будто получается, что василевс Алексей, первый из династии Комнинов, убедительно доказал выгоду тактики конных лучников в сочетании с тяжеловооруженными но по византийской схеме тяжеловооруженными!

Прежде они обыкновенно защищались круглыми щитами, по большей части носили колчаны и решали сражения стрелами, а Мануил научил их употреблять щиты до ног, действовать длинными копьями и приобретать как можно более искусства в верховой езде. Даже в свободное от войны время он старался готовить ромеев к войне и для того имел обыкновение нередко выезжать на коне и устраивать примерные сражения, ставя отряды войска один против другого. Действуя в этих случаях деревянными копьями, они таким образом приучались с ловкостью владеть оружием.

Вследствие сего ромейский воин скоро превзошел и германского, и италийского копейщика. От таких упражнений не уклонялся и сам василевс, но становился в числе первых и действовал копьем, которое по долготе и величине с другими было несравнимо. Что византийская тяжелая конница в прямом копейном столкновении превзошла рыцарскую — это, конечно, патриотическое преувеличение, которое вскоре не подтвердилось на исторической практике.

Но вот что военная реформа Мануила использовала в качестве базового образца именно кавалерию рыцарского типа, а не своих собственных конных лучников — достоверный факт. Раймунд же — это очередной из графов Тулузских, еще со времен Алексея имевших с Комнинами удачный опыт делового сотрудничества. Турки не смогли вынести удара прославленных всадников на тяжелых скакунах фламандской породы. Они обратились в бегство, а крестоносцы преследовали их за пределами лагеря. Достаточно характерный эпизод, показывающий, что даже во времена Людовика Святого [7] рыцари сохраняют умение стрелять из луков.

Столь же очевидно, почему они на поле боя занимаются этим лишь в исключительных случаях. По той же причине, по которой командир танка редко стреляет из автомата! Все-таки речь не о рядовых ратниках: Те доспехи, в которые раненые рыцари не сумели облечься — тоже еще далеко не латы, от стрельных ран они берегут хорошо, но пока что не отлично.

Однако Жуанвиль дожил до поры, когда один из его соотечественников смог без особого бахвальства утверждать: Стрелы большинства европейских лучников но не английских! Но вот о результатах стрельбы по нему скажем прямо сейчас. Несколько раз он, постоянно принимавший личное участие в битвах, после боя возвращался, утыканный сарацинскими стрелами буквально как еж — но невредимый: Правда, облачен он был в доспех из категории двойных: Тяжело, но Ричарду было по силам и не такое.

А вот смертельную рану он получил уже в Европе, от арбалетной стрелы. Врач же, извлекавший стрелу сама по себе рана вовсе не являлась смертельной! Этот лучник родился под злосчастной звездой: О поражениях, понятное дело, почти не говорится, но ничейные результаты зафиксированы несколько раз: Однако победы совершаются на каком угодно оружии сабля, клевец, копье, один особо эффектный поединок был выигран при помощи аркана , но только не при помощи лука.

Приведенная выше цитата — единственная, которую удалось обнаружить. Но она, хотя и снабженная отдельной иллюстрацией потому что и в самом деле неординарный случай , в целом повествует о неудаче: Насколько можно понять, стрелял он с совсем близкого расстояния, а в таких случаях при удачном попадании стрела все-таки пробивает латы. Особенно если эта стрела выпущена из могучего композитного лука. Турки были большими мастерами в изготовлении таких луков и стрельбе из них. Турецкий лук в каком-то смысле вообще вершина совершенства: Как ни странно, он не ровня мощным композитным лукам.

На то есть объективные причины: А войны выигрывали чем угодно, но не метательным оружием. По крайней мере, не в первую очередь. Что до возможности попадания в часть тела, не прикрытую сандалиями — то стрелок, опасаясь промахнуться, обычно целил в наиболее широкую часть корпуса. А много стрел подряд такой лучник выпустить вообще не успевал: На поле боя, конечно, защищаются не сандалиями. Судя по многим сохранившимся в хрониках описаниях, облаченные в доспехи арабы при схватке с себе подобными противниками, примерно в равной степени опасаясь стрел и клинковых ударов все это пускается в ход фактически на одинаковом расстоянии: Возможности получить стрелу или рубящий удар сквозь доспех они, похоже, не слишком-то опасаются.

Одно из описаний боя возле стен укрепления опять! Этот боец несколько раз успешно выбирался на вылазки, в клинковой схватке наносил осаждающим серьезный урон — и так длилось до тех пор, пока он, в очередной раз возвращаясь, не споткнулся о подстроенную ему ловушку и не упал лицом вверх. Как это ни покажется странным, но отважные и хитроумные воины действительно не промахнулись, убив врага наповал….

С ним был верховой мул, несший дорожный мешок, на котором сидела девушка. Тюрк сошел с лошади, спустил на землю девушку и сказал: Мы подошли и сняли с ним мешок, и вдруг оказалось, что там одни золотые динары и драгоценности. Тюрк и девушка посидели у нас и поели, а потом он сказал: Мы с ним подняли мешок, и он спросил: Но юноша стал смеяться над ним и сказал: Он рассказал им про юношу и про то, что он везет с собой.

Они вышли и встретили юношу на дороге. Когда он увидел их, то вытащил лук, приложил к нему стрелу и натянул его, собираясь выстрелить в них, но тетива лука оборвалась, и бродяги бросились на него. Он пустился бежать, а бродяги забрали мула, девушку и мешок. Оно стоит пятьсот динаров. Они послали с девушкой одного из своих для охраны; она подскакала к тюрку и сказала ему: Он отошел от них и снял сапог, и вдруг в нем оказалась тетива.

Он натянул ее на лук и вернулся к бродягам. Они стали сражаться с ним, а он убивал их одного за другим, пока не перебил сорока трех человек.

Вдруг он увидел среди оставшихся моегв отца. А бродяги до того перепугались, что побросали оружие. Иранское изображение арабских лучников и под стенами крепости, и на них! Пятая схватка начинается с долгой и безуспешной перестрелки, а потом оба участника берутся за копья, равно пригодные для удара и броска. Шестая начинается похоже долгая перестрелка, переходящая в сближение , только исход определяется не копейным ударом, но ударом булавы.

Седьмая происходит исключительно на саблях или, возможно, мечах: Восьмой поединок начинается с боя на палицах, но обмен ударами не приносит кому-либо победы редкий случай! Девятый бой начинается с того, чем завершился восьмой, но попытка решить дело копьями оказывается безуспешной, противники берутся за луки — и повторяется уже знакомая история: Противник великодушно предлагает ему сдаться, однако раненый вместо ответа мечет в него кинжал по другому прочтению — дротик , промахивается — и получает смертельный бросок дротика в ответ….

Относительная эффективность разных видов оружия продемонстрирована весьма красноречиво. Лук в схватке тяжеловооруженных всадников — важный, но не единственный и даже не главный фактор победы. Правда, когда монголы обрушили на этот регион мощь не поединочных, даже не отрядных, а армейских операций, никого не спасли метательные кинжалы и индийские клинки. Луки, впрочем, тоже не спасли…. Они тоже представляли достаточную военную опасность, чтобы вызывать пристальный интерес у профессионалов самых разных стран.

Во всяком случае боевая экипировка у них практически идентична. Потом, все разом остановившись и повернув назад, нападают на расстроившихся в ходе преследования врагов, сеют в их гущу стрелы и возобновляют битву. Во время первой стычки их стрелы летят чаще, чем самый частый град, но потом стрельба приостанавливается. У них есть гетманы, или руководители всего войска, испытанные в рыцарских искусствах и прекрасно знающие свое дело.

И если таковые погибают в бою или оказываются отрезаны от войска, тогда в войске творится великое замешательство, и татары не могут ни к общему согласию прийти, ни тем паче организованно приступить к битве с врагом…. Когда на конях сидят, то таким образом: Уронивши же что-либо на землю, татарин сразу же, без малейшего усилия упирает ногу в стремя, перегибается с коня и подбирает это.

Они настолько умелы в таких делах, что и на полном скаку подобное проделывают; также могут, уклоняясь от вражеского копья, шустро свеситься на другой бок коня, лишь одной рукой и ногой придерживаясь. Трудно сказать, есть ли в последнем утверждении какая-то доля истины: А вот что он видел своими глазами — так это боевой порядок крымско-татарского войска в походе.

Эти люди очень бедны, едва ли половина из них имеет луки. Панцирей или какого-либо стального доспеха и не спрашивай, только в сермягах и вывернутых шерстью наружу кожухах они словно дикие сатиры.

А у кого нет стали даже на оружие, те берут конскую кость, обработают ее на манер оружия и с тем ездят возможно, имеются в виду или востяные накладки на лук, или костяные наконечники стрел. И в том и в другом случае это неплохой материал для оружия. В конце прош… нет, уже позапрошлого века изучением лука занимался немецкий ученый К. Он, в частности, так писал о способах его натяжения:. На моих лекциях это проделывали студенты иногда с надменной уверенностью, чаще же, однако, с явной робостью; оказывается, что и игрушечный лук уже едва знаком немецкому студенчеству, как я мог это обнаружить периодическими опросами.

Мне пришлось сотни и сотни раз наблюдать, как неопытные люди производили выстрел из лука. Обыкновенно стрелок придерживает стрелу справа от вертикально поставленного лука между концевыми суставами указательного и среднего пальцев левой руки, задний же конец стрелы и вместе с тем и тетиву он оттягивает большим пальцем и средней частью указательного пальца правой руки.

Мы должны быть благодарны исследованиям американца Морза и немца Феликса фон Лушана за их указания на лучшие способы натяжения лука; изучение этих способов, несомненно, возбудит развитие этого спорта и у нас.

Применяя эти указания, очень легко добиться, при некотором упражнении, блестящих результатов в стрельбе из лука, как это видно уже из каждой попытки. Итак, вперед, за дело! Основным правилом следует считать в данном случае то обстоятельство, что хорошие стрелки из лука пропускают стрелу обыкновенно между внутренним углом, образованным указательным и средним пальцами левой руки; следовательно, слева, а не справа, как у нас, от лука при его отвесном положении.

Оперение стрелы не поранит левой руки. Этот способ употребляется некоторыми индейскими племенами. Тетива натягивается указательным и средним пальцами; большой палец слегка прижимает стрелу, которая лежит, таким образом, между большим и указательным пальцами. Этот способ очень удобен для стрельбы в цель и потому оказывается чрезвычайно распространенным. Большой палец правой руки совершенно не идет в дело.

Тетива оттягивается назад тремя средними пальцами, причем между указательным и средним пальцами лежит стрела. Этот способ оказывается наиболее рациональным, так как стрела не требует никакого сознательного обращения. Большой палец правой руки загибается вокруг тетивы и оттягивает ее назад при помощи налегающего на его ноготь указательного пальца, который в то же время должен еще придерживать и стрелу.

Как раз это и оказывается чрезвычайно трудным, между тем как само натягивание тетивы требует минимального усилия. Для большого пальца необходимо предохранительное кольцо, которое защищает внутреннюю сторону пальца от поранения при натягивании тетивы. В Китае эти кольца для большого пальца выточены из великолепного нефрита и служат фамильными драгоценностями, которые часто в продолжение целых тысячелетий переходят в наследство от отца к сыну.

Другой способ натягивания лука известен у племени вутэ Центрального Камеруна и у многих народов Среднего Судана.

Стрелок вутэ надевает на среднюю часть правой кисти особое деревянное полукольцо с красивыми резными украшениями; незамкнутая часть кольца лежит со стороны мизинца. Левое запястье он также защищает красиво разукрашенной кожаной подушечкой. Натягивание лука происходит в тот момент, когда стрелок зацепляет среднюю часть тетивы за задний край деревянного полукольца правой руки и вместе с этим оттягивает тетиву и стрелу назад.

Вутэ стреляют таким способом на расстоянии нескольких сот метров. Присутствие кожаной подушечки здесь необходимо ввиду чрезвычайно слабого натяжения лука: Наиболее подробные иллюстрации надевания тетивы на упругий лук приведены в книге Е. В данном случае изображения эллинские, но все лучники, кроме одного и вот он-то как раз сгибает лук иначе , пользуются оружием скифского образца, широко распространившимся по тогдашней ойкумене.

Вместо деревянного полукольца для правой руки как у вутэ, так и у жителей бассейна рек Нигер и Бенуэ употребляется чаще овальное замкнутое железное кольцо, которое со стороны мизинца продолжается в кинжал.

Таким образом, оно соединяет в себе приспособление для натягивания лука и еще одно из ужаснейших оружий. Как певец, приобыкший Цитрою звонкою владеть, начинать песнопение готовясь, Строит ее и упругие струны на ней из овечьих Светлых тонкотягучих кишок без труда напрягает — Так без труда во мгновение лук непокорный напряг он. Крепкую Правой рукой тетиву натянувши, он его Щелкнул: Это натягивание является в действительности собственно надеванием тетивы на лук.

Лук богоподобного страдальца пролежал 20 лет без употребления; его, несомненно, не сохраняли в натянутом состоянии. У составных луков, каким был лук Одиссея, после употребления всегда отвязывают тетиву по крайней мере с одной стороны, для того чтобы сохранить силу драгоценного оружия.

При этом процессе всякий более или менее хороший лук принимает свое первоначальное распрямленное положение, то есть выгибается в противоположном направлении.

Но не всегда легко снова привести лук в прежнее натянутое положение, даже и такой эластичный лук, как японский. При таком же неэластичном луке Одиссея, сделавшемся еще более твердым после столь долгого лежания без употребления, становятся вполне понятными все напрасные старания женихов Пенелопы.

Только настоящий хозяин оружия, знающий все его особенности, мог исполнить этот процесс натяжения, сопряженный с затратой силы и ловкости. Лишь только после того, как ему удалось достигнуть того, чего не могли сделать другие, наступает настоящий процесс натягивания тетивы в нашем обычном смысле.

К луку притиснув стрелу, тетиву с концом оперенным, Сидя на месте своем, натянул и прицелился в кольца, Выстрелил — быстро от первого все до последнего кольца, Их не задев, пронзала стрела, заостренная медью. В первом случае говорится о надевании тетивы на лук, во втором же о натягивании ее. При первом процессе работа требует почти всегда одинаковой затраты энергии, в последнем же случае размеры затрачиваемой силы зависят от желания стрелка.

Даже самый слабый из женихов Пенелопы мог бы без всякого напряжения послать стрелу через ушко двенадцати тесно поставленных друг за другом топоров. Также и то обстоятельство, что Одиссей стрелял в сидячем положении, говорит в пользу нашего воззрения. При натягивании тетивы на лук нужно присесть на земле в таком положении, как это видно на изображении древнего скифа. Остается только добавить, что положение пальцев на тетиве в целом несколько многообразнее, чем то представлялось Вейле и Морзу.

Это происходит в тех случаях, когда плавно, но синхронно деградирует скажем мягче: Данный процесс имел и еще одну сторону: В ней даются некоторые сведения о том, как археологи разных стран мира проводили эксперименты с разного рода копиями древних памятников материальной культуры человека.

Там рассказывается, как могли древние люди каменными топорами валить лес, с помощью примитивных орудий обрабатывать землю, строить дома и т. Повествуется также и об испытаниях древних луков. Но, честно говоря, прочтение этой книги, и раздела о луках в частности, оставило двойственное впечатление.

С одной стороны, в книге действительно приводится много весьма полезных сведений, но с другой — иной раз натыкаешься на явные несуразицы. Трудно сказать, в чем здесь причина, но, очевидно, дело в не совсем верном переводе жаль, что у нас не было под руками чешского оригинала. Мы сочли нужным привести полностью тот отрывок, который посвящен лукам, сохраняя при этом стиль перевода и снабжая текст нашими комментариями, которые мы сочли уместным сделать:.

Кребер и Томас Т. Уотерман, после чего он стал сторожем антропологического музея в Беркли. Он научил доктора Секстона Поупа искусству лучника, который его применил при проведении обширного сравнительного эксперимента. Он использовал несколько типов луков, изобретенных в разных местах и в разное время. Поуп тестировал дальность полета стрелы, силу, необходимую для натягивания тетивы, различные материалы, из которых были изготовлены детали лука и стрелы, силу удара и развитую силу пущенной стрелы.

При пуске стрелы сотрудники Поупа применяли английский и сиуский методы. Индейцы сиу кладут все пальцы на тетиву, а стрелу пускают из сжатых большого и указательного пальцев.

По английскому же способу тетиву натягивают указательным и безымянным пальцами, а стрела находится между указательным и средним пальцами. Испытывали также луки апачей из орехового дерева, луки чейенов из ясеня, татарские и турецкие луки, сделанные из комбинаций различных материалов — рога, металла, дерева, сухожилий, полинезийского из твердого дерева, английские луки из тиса.

Эксперименты с тисом показали, что у чуть покрасневшей древесины большая сопротивляемость, чем у белой. Но белая обладает чрезвычайной эластичностью и поддается изгибу в два раза больше, чем луки из других материалов. Тетивы изготовили из льняной, хлопковой и шелковой пряжи, а также из овечьих кишок. Было установлено, что самые крепкие тетивы — ирландские льняные с сечением 3 мм, сплетенные из 60 скрученных волокон. Они сражались за Родину Враг у ворот.

Подарочные издания Колдовские миры Наш сериал Новые герои Новый фантастический боевик Первые в космосе После ядерной войны.

Военная фантастика мягкая обложка Русская имперская фантастика Русский фантастический боевик Русское оружие Русь изначальная Русь изначальная. Романы величайших женщин Супер-премьеры кино и ТВ Танкист из будущего. Кинопремьера Третья мировая война Украина - поле боя.

Фантастический боевик Фантастическая альтернатива Фантастические бестселлеры Ю. Они сражались за Родину!

Ядерная фантастика Якорь надежды. Александр Бузгалин , Андрей Колганов. Боевой опыт элиты ВВС год Описание: Сборник отчётов о боевых эпизодах ста лётчиков-фронтовиков, Героев Советского Союза.

Бородинская битва год. Окопная правда Чеченской войны год Описание:

About the Author: rabele