Written by: Posted on: 08.08.2014

Кровавые следы американского империализма

У нас вы можете скачать книгу кровавые следы американского империализма в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Важнейшим фактором пересмотра стратегических приоритетов НАТО стало изменение характера основных угроз международной безопасности. Несмотря на то, что глобальное противостояние сверхдержав ушло в прошлое, степень конфликтности и политико-военной нестабильности в Европе и мире не столько уменьшилась, сколько приобрела качественно новое содержание.

Центр регионального вооруженного противостояния сместился в сторону более ограниченных по масштабу и географическим параметрам столкновений. Серия серьезных провалов гг.

Антикризисная стратегия НАТО стала одним из основных направлений внутренней трансформации альянса и разрабатывалась она в тесной взаимосвязи со стратегией его расширения внешней адаптацией. Таким образом, пересмотру подлежали как стратегические функции альянса, так и его географическая ориентация.

Готовность следовать нормам права, выполнения и уважения международных обязательств, интересов безопасности других государств в мире, где лидирующая держава обращается к применению силы без каких-либо ограничений, естественно уменьшается. Все это делает мир не менее, а более опасным и нестабильным. Таким образом, на наш взгляд, основными внешними факторами пересмотра стратегических приоритетов НАТО в х годах ХХ века стали:.

На современном этапе военно-политический блок НАТО по определению не приспособлен обеспечить весь комплекс мероприятий, связанных с реализацией мирного урегулирования. Более того, в отдельных случаях вмешательство НАТО в острейшие этнополитические противоречия, в том числе на ранней стадии, оказывает дестабилизирующее влияние и скорее служит средством обострения конфликтов, чем способствует их урегулированию ярчайший пример тому - косовский кризис гг.

В е годы мир стал свидетелем борьбы между сторонниками и противниками расширения, первый этап которой завершился победой сторонников экспансии, обнажив при этом глубокие противоречия как между Западом и Востоком, изменившими свои геополитические очертания, так и внутри самой западной элиты по вопросу о будущем мироустройстве. Между тем уже две недели спустя Североатлантический альянс, теперь уже в составе 19 государств, в нарушение Устава ООН и всего международно-правового порядка, совершил нападение на Союзную Республику Югославию СРЮ.

Стало ясно, что российская дипломатия и экспертно-политическое сообщество, до сих пор дебатировавшие частный вопрос расширения альянса, упустили из виду формирование идеологии и стратегических планов куда более обширной и далеко идущей экспансии.

Война на Балканах и принятие Новой стратегической концепции НАТО обозначили коренную перемену в существующей структуре глобальной политики. Впервые за всю постколониальную историю военно-политическая ситуация в мире определяется экспансией военного блока самых богатых и процветающих государств, которому не существует сколь-нибудь значительного противовеса в виде других блоков и организаций.

Свое бессилие и все большую маргинальность по отношению к НАТО продемонстрировала Организация Объединенных Наций, не говоря уже о других международных институтах. Утвердилась фактическая монополия НАТО в вопросах европейской безопасности.

Наконец, расширение НАТО в сочетании с балканской войной обозначило смену вех в российской внутренней политике: Каковы причины расширения альянса и его последствия для России, Европы и мира? Как может Россия обеспечить свою национальную безопасность в этих условиях?

К этим вопросам можно подойти с разных профессиональных и мировоззренческих точек зрения, при этом независимо от выбранного подхода представление о существующих направлениях теоретического анализа является необходимым условием рационального осмысления проблемы. В конечном счете восприятие проблемы расширения НАТО и выработка конкретных рекомендаций в этой связи упираются в вопрос о том, что собой представляет альянс и какие силы определяют ее нынешнюю эволюцию.

Эта программа, ориентированная на двустороннее сотрудничество между военными ведомствами НАТО и восточноевропейских стран, была разработана осенью г. Кристофером и его заместителем С. Программа ПРМ была политическим ответом американских военных ведомств, в целом не заинтересованных в форсированном расширении НАТО на фоне сокращения оборонных расходов, на ситуацию, создавшуюся после варшавского заявления Б.

Киссинджером за скорейшее расширение альянса. Вместе с тем институциональный переход от структуры, основанной на многостороннем участии, к двусторонним военным контактам с НАТО вносил неблагоприятные для России элементы конкуренции между ней и восточноевропейскими странами в деле сотрудничества с военными структурами альянса.

В России принятие программы ПРМ вызвало прилив эйфории, поскольку она воспринималась как альтернатива расширению НАТО, а не как один из этапов процесса, ход которого отчасти зависел от действий самой России, в том числе и действий упреждающего характера[18]. Инициаторы расширения НАТО намеревались выстроить соглашение с Россией таким образом, чтобы создаваемая на его основе структура будущий Совместный постоянный совет ограничивалась информационно-совещательными функциями и исключала какую-либо роль России в принятии решений, находящихся в компетенции альянса.

Подобное соглашение было также призвано снять с повестки дня гипотетический вопрос о вступлении России в НАТО, поскольку задача вовлечения России в договорные отношения с альянсом уже была решена. Некоторые противники расширения НАТО на Западе полагали, что Россия вряд ли пойдет на такое соглашение в существующих обстоятельствах или что ратификация договора парламентами стран НАТО и России может быть затруднена, что, в свою очередь, затормозит расширение альянса.

В действительности, российское руководство приняло не только саму идею, но и предложенную Вашингтоном структуру Основополагающего акта как межправительственного соглашения, не подлежащего ратификации, а следовательно, вопреки последующим утверждениям Москвы, не имевшего силы международно-правового обязательства.

Ведущие американские газеты писали о том, что Б. Историческим парадоксом является участие в разработке этого документа Е. Примакова в качестве российского министра иностранных дел, однако следует вспомнить о том, что внешняя политика по Конституции г. Родионов, выступивший с критикой внешнеполитического курса Кремля, был подвергнут бичеванию перед телекамерами и отправлен на пенсию за несколько дней до отъезда президента в Париж на подписание Основополагающего акта.

Как полагают исследователи[21], образованный в соответствии с актом Совместный постоянный совет СПС задал новые институциональные параметры взаимодействия между Россией и НАТО. Как свидетельствует опыт последующих лет, формат двустороннего взаимодействия России с НАТО как единым целым существенно ухудшил позиции России при переговорах с альянсом по сравнению, например, с Советом североатлантического сотрудничества, поскольку в рамках нового форума российские представители имели дело не с представителями индивидуальных членов и кандидатов в члены альянса, а с заранее консолидированной позицией натовской верхушки, которая доводится до сведения России в готовом и не подлежащем модификации виде.

К тому же СПС изначально действовал в рамках жестко ограниченной компетенции, исключавшей принятие решений, которые накладывали бы какие бы то ни было ограничения на последующие действия сторон. В этом контексте какая-либо активность СПС и участие в нем России или, наоборот, замораживание его деятельности как это произошло после нападения НАТО на Югославию имеют сугубо символическое значение и в лучшем случае выступают как отражение более глубоких тенденций в отношениях между Западом и Россией.

После всех геополитических перемен в мире перед Россией, намного сократившейся территориально и не имевшей такого влияния и веса в международных делах, какое было у СССР, но объявившей себя его правопреемницей, стала задача - определить свое место на мировой арене, обозначить приоритеты и национальные интересы государства. Основное влияние на характер внешнеполитической деятельности в рассматриваемый период оказывали новые взгляды президента Б.

Ельцина, а также тогдашнего министра иностранных дел А. Козырева и связанной с ними политической и научной элиты. Необходимо подчеркнуть, что в г. Президент и министр иностранных дел неоднократно подчеркивали, что Россия и США имеют общие интересы и поддерживают крепкие партнерские отношения.

При этом руководство страны не учитывало в полной мере ни национальные интересы России, ни действительную расстановку сил на мировой арене, ни подлинные устремления руководителей США.

Жизнь все больше убеждала в ошибочности и бесперспективности односторонней прозападной ориентации и способствовала постепенному отрезвлению политического руководства России. Обстоятельства вынуждали президента, руководителей МИДа пойти на разработку внешнеполитической концепции, в которой отразился бы более реалистичный и широкий геополитический взгляд на международную политику России.

Не последнюю роль в форсировании процесса расширения НАТО, несомненно, сыграла позиция российского руководства, которое, полное иллюзий о партнерстве, не сразу осознало суть американских замыслов и даже одобрило в августе года намерение Польши вступить в НАТО.

Руководители США и НАТО постоянно подчеркивают в своих выступлениях, в официальных документах тезис о трансформации, которую якобы претерпела НАТО, становящаяся более политической, нежели военной организацией. Но действительное развитие событий показывает, что Североатлантический альянс был и остается военной организацией, опирающейся преимущественно на силовые методы решения международных проблем.

В связи с этим выглядит ложным стремление некоторых американских политологов изобразить НАТО безобидным клубом демократических государств, а ее расширение представить лишь как средство распространения либеральной демократии на государства ЦВЕ. Хотя официальная точка зрения по этому вопросу заявлена в концепции национальной безопасности и военной доктрине, понимание этой угрозы остается зачастую довольно смутным, а в новой Концепции национальной безопасности она гораздо менее акцентирована, чем в прежней.

Это является отражением того обстоятельства, что в российском сообществе политиков и экспертов существовали и продолжают существовать различные, во многом диаметрально противоположные точки зрения на этот счет, хотя эти разногласия в большинстве случаев ясно не очерчены.

Такая полярность в оценках во многом сохраняющаяся и по сей день, по крайней мере в экспертных и политических кругах отражает глубину общественного раскола в оценке отечественной истории и цивилизационной идентичности и сама по себе является фактором национальной безопасности, требующим учета при проведении какой бы то ни было внешней политики.

С нашей точки зрения существует достаточно оснований для того, чтобы оценивать расширение альянса как реальную угрозу и с военно-стратегической, и с политической, и с культурно-цивилизационной точек зрения. Хотя высшее руководство НАТО или его отдельных членов в данный момент не рассматривает ведение каких-либо военных действий против России, будь то ядерными или конвенциональными силами, в качестве реалистического сценария, демонстрация воинственных намерений на более низком уровне, особенно государствами восточного и южного фланга, представляет собой самостоятельную угрозу для России, поскольку воздействует на психологически уязвимые элитные группы, утратившие иммунитет к различным формам шантажа и силового давления как внутри страны, так и вовне.

Одним из путей нейтрализации культурно-психологической, а следовательно и политической угрозы является отказ от восприятия Запада как монолитного, интегрированного целого, от придания исторически преходящим институциональным образованиям статуса выразителей некоей абсолютной идеи Запада. Между тем радикальный отказ от аналитического инструментария советской эпохи, в сочетании с оскудением информации и научного изучения западного мира, породил у многих российских наблюдателей преувеличенное представление о консолидированности Запада являющееся в некотором смысле обратной стороной собственной, вполне реальной разобщенности российского социума.

Конфронтация внутри западного, в частности американского общества по вопросу о судьбе НАТО, наличие серьезной оппозиции расширению, в том числе и во властных структурах, оставались незамеченными в России либо затушевывались ввиду невыгодности этой информации как для российских изоляционистов, так и для фанатичных приверженцев тотальной интеграции с Западом.

Чтобы иметь доступ к файлам войдите используя ваш логин и пароль, или используйте для входа один из социальных сервисов: Новейшее время —наши дни. Политическая история , Публицистика. Главная Новейшее время —наши дни От шерифа до террориста: Очерки о геополитике США. От шерифа до террориста: Несмотря на благоприятное отношение общественности к встрече в Праге, американские официальные лица выражают сомнения относительно дальнейших перспектив развития НАТО.

До сих пор не ясно, хотя этот вопрос и не обсуждается публично, сохранится ли сплоченность членов альянса и сможет ли последний ясно определить свои новые задачи. Анализируя эволюцию НАТО во время холодной войны и после ее окончания, можно выделить пять основных задач в области обеспечения политической или военной безопасности, выполнению которых служит или призван служить Североатлантический альянс.

Первые три задачи стояли перед НАТО в годы холодной войны. Две другие были сформулированы в поисках ответов на изменения, происшедшие в современных условиях. По крайней мере ряд старых, новых и будущих членов НАТО исходят из того, что эта угроза полностью еще не исчезла и потенциально сохраняется в лице России.

В будущем же в рамках данной задачи должны решаться вопросы совместной борьбы против терроризма и распространения оружия массового уничтожения. Обеспечение транспарентности и доверия между членами НАТО. По окончании холодной войны решение этой задачи предполагает укрепление чувства безопасности среди нестабильных государств, появившихся на месте стран советского блока.

Данная функция необходима и важна с точки зрения укрепления безопасности в евроатлантическом регионе. Обеспечение демократии и гражданского контроля над вооруженными силами. Поддержание мира, принуждение к миру и осуществление гуманитарной интервенции.

Постановка данных задач после окончания холодной войны означала попытку НАТО определить новые военные цели альянса, не вписывающиеся в рамки статьи 5. Эти задачи НАТО не получили четкого оформления ввиду политических разногласий относительно того, что должно быть отнесено к основным военным задачам НАТО.

Можно утверждать, что эта новая задача НАТО вписывается в рамки статьи 5, ее следует рассматривать в контексте первого пункта, а не выделять как самостоятельную функцию. Тем не менее ее следует выделить особо, поскольку военные задачи борьбы с терроризмом существенно отличаются от задач сдерживания и обороны против СССР, решавшихся в годы холодной войны.

Борьба с терроризмом требует иной стратегии и иных средств. Есть и другая причина, по которой борьбу с терроризмом стоит рассматривать отдельно. Террористические акты 11 сентября г. Однако они не были совершены на территории Европы, из-за чего не все члены НАТО и не все американские должностные лица считали правомерным применение положений договора, касающихся коллективной обороны.

Потенциальная роль альянса в военном противодействии терроризму высоко оценивается в качестве направления деятельности НАТО в ХХI веке. Наряду с этим ключевой проблемой российской безопасности и внешней политики является устойчивый образ России как беспринципной силы, считающейся исключительно с материальными факторами - имидж, укоренившийся не только на Западе, но и на Востоке, не только среди элит, но и в широких слоях общественного мнения.

Внутриполитические обстоятельства, формирующие внешнюю политику России, говорят о том, что в обозримом будущем этот непривлекательный образ во всяком случае не поблекнет, а поведение России как субъекта мировой политики будет по-прежнему строиться исходя из оценки сиюминутного соотношения материальных ресурсов, вне какой-либо системы универсальных ценностей и долгосрочных принципов, которые были бы привлекательны для широкого круга участников мирового сообщества.

В этом же русле в целом находится и наметившийся в начале г. Наметившийся в настоящее время подход российской дипломатии к этим проблемам, основанный на ограничительном толковании национальных интересов, в условиях растущей зависимости России от глобальных тенденций системного характера предвещает реактивную, а не креативную внешнюю политику.

Подобная внешняя политика будет скорее всего ограничена пассивной обороной и приспособлением к натиску многонациональных коалиций, мобилизованных для воплощения в жизнь не только интересов своих лидеров, но и популярных идей об усовершенствовании мирового порядка.

В этом случае экспансия евроатлантических структур к границам России в тех или иных формах, вероятно, будет продолжаться. Российско-американские отношения в гг. Основополагающий акт о взаимных отношениях, сотрудничестве и безопасности между Организацией Североатлантического Договора и Российской Федерацией.

Политика силы или разума? Гонка вооружений и международные отношения. Россия и основные институты безопасности в Европе:

About the Author: Пульхерия