Written by: Posted on: 04.08.2014

Нашествие юрий галинский

У нас вы можете скачать книгу нашествие юрий галинский в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Роман в двух книгах. Roman v dvukh knigakh. A novel in two books. Комплектация 6 рабочих дней. Самовывоз 1 - 2 рабочих дня, бесплатно. Доставка от 1 рабочего дня. Характеристики Отзывы Фрагмент книги. Действие исторической дилогии "Нашествие", состоящей из двух романов "Набат" и "Из пепла", происходит в конце XIV столетия.

Роман "Набат" рассказывает о том, как через два года после Куликовской битвы на Москву с новым набегом выступил хан Орды Тохтамыш. Междоусобные распри князей мешают Дмитрию Донскому собрать войско русское, и он вынужден покинуть Москву. И тогда трудовой люд московский берет дело обороны города в свои руки Во втором романе "Из пепла" показано трудное возрождение испепеленной и разоренной Москвы и других земель после опустошительного ордынского нашествия В дилогии "Нашествие" воскрешаются события далекого прошлого, показывается, как в период суровых испытаний на небывалую высоту поднимается дух простого люда, вызревает идея единства Руси и братства народов.

Deystvie istoricheskoy dilogii "Nashestvie", sostoyashchey iz dvukh romanov "Nabat" i "Iz pepla", proiskhodit v kontse XIV stoletiya. Roman "Nabat" rasskazyvaet o tom, kak cherez dva goda posle Kulikovskoy bitvy na Moskvu s novym nabegom vystupil khan Ordy Tokhtamysh.

Mezhdousobnye raspri knyazey meshayut Dmitriyu Donskomu sobrat voysko russkoe, i on vynuzhden pokinut Moskvu. I togda trudovoy lyud moskovskiy beret delo oborony goroda v svoi ruki Vo vtorom romane "Iz pepla" pokazano trudnoe vozrozhdenie ispepelennoy i razorennoy Moskvy i drugikh zemel posle opustoshitelnogo ordynskogo nashestviya У наших — красные, коричневые, алые, выделяются на златом или синем поле… Сказывают, в Новгороде Великом искусный гречин по прозвищу Феофан объявился, рисует дивно.

При ходьбе Андрейка почти не сгибал колени, ноги выбрасывал в стороны, сильно размахивал руками. Отрок не ответил, закусив губу, глядел куда-то вдаль. Бывало, станет Иван в шутку подражать его походке — у домашних от смеха слезы на глазах выступают. Перед его глазами, будто вчера это было, стоял тот светлый, погожий октябрьский день. Старший молча кивнул отроку, едва улыбнулся уголками плотно сжатого рта. В доме гостя сурожского Елферьева, откуда шел Иван, беда.

Андрейка среди тысячной толпы ликующего московского люда встречал тогда победоносную русскую рать, что возвращалась с Куликова поля. Купца уже с месяц не было в Москве — уехал в Орду торговать; среди товаров несколько кольчуг работы оружейников Рублевых. Ветер осыпал многоцветным ковром листья с деревьев, и казалось, что это встречавшие расстилают его под ноги своим спасителям.

Ну, пошли, ужо достанется нам от матушки, небось, волнуется. И вот весть печальная: Воины запрудили всю Всехсвятскую улицу от Покровского монастыря до Кремля, а по Коломенской дороге к Яузе-реке пылили и пылили обозы. Пройдя по Никольской к Кремлю, они на перекрестке свернули налево и зашагали узкой улочкой, прозванной Богоявленской, одноименно с монастырем, что был основан на ней почти сто лет назад греческими монахами. Елферьев приходился Рублевым кумом — был крестным Андрейке, сбывал сработанные ими товары в Сарае и Кафе.

Следом за Дмитрием Донским и Владимиром Храбрым ехали князья и дружинники, шли ополченцы. Вскоре пересекли Ильинку и Всехсвятскую и, оставив сбоку болотистое, сплошь испещренное водоотводными канавами Зарядье, вышли на Варьскую улицу. Иван, не в характере которого было долго унывать, раздумывал над тем, что будь он один, то не преминул бы проследить, где живет приглянувшаяся ему девка.

Отъезд великого князя из Москвы тяжело подействовал на впечатлительного парнишку…По совету именитого купца многие московские бояре облачались перед боем в их кольчуги.

Обветренные, загорелые, с усталыми лицами, на многих окровавленные повязки. Он рос в годы первых победных ратей с татарами, гордился своим городом, земляками — московскими воинами и, конечно, князем Дмитрием Ивановичем.

С арки равнодушно глядел им в спины Николай Чудотворец. Подмигнув окружающим, обхватил за округлые плечи стоящих впереди двух девок в пестрых бязевых сарафанах с накидками. Времена Киевской Руси, походы на печенегов, половцев, Цареград, междоусобицы, распад единой державы на уделы, нашествие Батыя, одичание князей… Когда Андрейка начинал рассказывать, родные, знакомые и просто случайные люди слушали его не перебивая, хотя многие годились ему в деды.

Углем на бересте, мелом на доске рисовал он с детства. Большая икона с ликом святого и негасимой лампадой под ним была видна издалека.

Те вспыхнули сквозь румяна, покачали укоризненно головами с длинными, распущенными чуть не до талии волосами, отодвинулись подальше.

С годами появились изображения ангелов и угодников, более или менее удачно скопированных со стенных росписей-фресок и икон, картины из жизни: Отец и старший брат Иван — оружейники, мастера кольчужной брони — сердились поначалу на парнишку, считали, что он отлынивает от дела, кормящего семью. Бабы крестились на образ, вздыхая, утирали слезы, мужики хмурились, молчали.

Притихли даже ребятишки, не бежали следом за воинами. На княжьем корме всякий таким станет, — заметил Иван Рублев. Коней, быков да еще тех чудищ с горбами — запамятовал, как и зовутся, — сколько им досталось! К тому же другой живописи, кроме церковной — икон и фресок, на Руси не признавали, рисовать можно было только образы Господни, ангелов и святых. Лишь нищие, тряся лохмотьями, выставляли напоказ шрамы и язвы, просили гнусавыми голосами милостыню и, рискуя быть задавленными копытами коней, выскакивали с протянутыми руками на дорогу.

Похлопав по плечу соседа, озорно улыбнулся большими голубыми глазами, добавил: А это требовало большого умельства и благословения духовных иерархов. Тут же разделили кремлевские стены на участки, защищать которые должны были сотни и тысячи, составленные из слобожан, посадских и окрестных крестьян.

Но рослые, плечистые княжеские дружинники на выхоленных, сильных лошадях, не обращая на них внимания, проезжали мимо. Андрейку, однако, властно звало свое, не помогали ни уговоры, ни порка. Было решено никого из великих и служилых людей из Кремля больше не выпускать, а для того расставить у ворот и на стенах вооруженных горожан.

Когда удавалось, убегал из дому, чтобы порисовать в одиночестве или встретиться со знакомым чернецом, учеником иконописца Спасского монастыря. У тех, кто попытается уехать, велели отбирать все имущество. Как-то, раздобыв у него левкаса-грунта и красок, отрок нарисовал на куске холста сцену из Куликовской битвы.

About the Author: Дементий