Written by: Posted on: 18.08.2014

Плач юных сердец

У нас вы можете скачать книгу плач юных сердец в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Дело в том, что в году исполняется лет орловскому здравоохранению первая больница в нашем городе, одна из старейших в области, появилась в году и лет со дня рождения врача-просветителя, уроженца с.

Подрелье Савватия Ивановича Сычугова. Почти весь год наши краеведы работали над этой темой. Принять участие в чтениях пожелало 15 человек. Темы докладов охватывали практически всю историю развития медицины в Орловском районе. Подводя итоги чтений, директор Орловской центральной районной библиотеки Вера Дмитриевна Шишкина поблагодарила всех участников, отметив, что сегодня мы рассмотрели только самую малую часть большой и интереснейшей истории медицины района за летний период её развития.

Затем она пожелала нашим исследователям новых интересных краеведческих находок и пригласила принять участие в будущем году в следующих чтениях, посвящённым промыслам и ремёслам Орловского района. Отчет о чтениях был выслан в библиотеку им. Герцена сразу же после их проведения. В настоящее время мы по-новому начинаем относиться к старинным праздникам, традициям, фольклору, художественным промыслам, декоративно-прикладному искусству, в которых народ оставил нам самое ценное из своих культурных достижений, просеянных сквозь сито веков.

Орлов — один из древнейших городов Вятского края, в году ему исполнилось лет. Много интересных и талантливых людей вышло из наших мест.

Богата и славна традициями земля Орловская. Суть патриотического воспитания , наверное, в том, чтобы посеять и взрастить душе семена любви к родной природе, к родному дому и семье, к истории и культуре страны, созданной трудами родных и близких людей, тех, кого зовут земляками. Наша земля богата талантливыми людьми, неравнодушными к прекрасному, доброму, умеющих создать красоту и поделиться с другими.

Не первый год Центральная Орловская библиотека проводит успешную работу по возрождению русских традиций, обычаев и имеет немало интересных наработок.

В этом году активизировалось сотрудничество с народными умельцами. В практику работы входит проведение выставок изделий мастеров декоративно-прикладного творчества.

Она, благодаря творческим усилиям наших читателей и библиотекарей привлекла огромное внимание пользователей. Среди собранных сотен почти экземпляров экспонатов - живопись, различные виды рукоделия вязание крючком и на спицах, вышивка , плетение из лозы, оригами и многое другое.

Творчество представили около 50 читателей. Все, кто побывал на этой выставке, искренне были удивлены, тому какие высокохудожественные, сложные работы, с огромным уровнем мастерства могут создавать люди.

Все отмечали совершенство, красоту, эстетичность представленных экспонатов. Вот некоторые отзывы читателей: Восхищение вызывают теплые, добрые, радующие глаз, настоящие произведения искусства. Они возвращают нас к корням, к ощущению Родины, Руси!

В заключительный день работы выставки был проведен праздник, с торжественным моментом - награждение всех, кто принял участие. Все присутствующие благодарили творческих людей, читателей библиотеки за яркие впечатления, за то, что они умеют создавать своими руками такую необыкновенную красоту.

Коллектив центральной районной библиотеки преисполнен желания, опираясь на заинтересованность и поддержку читателей, сделать мероприятия еще более современными, интересными и качественными во всех отношениях. Подобные мероприятия объединяют творческих людей, позволяют привлечь к участию в них наибольшее количество действующих лиц, зрителей, а библиотекари увидели в них массу новых возможностей для продвижения книги и чтения.

Авторские сборники, стихи в компьютерном варианте привлекали внимание пользователей и посетителей выставки, давая возможность прикоснуться не просто к стихам, а к тайным мыслям, душевным порывам, признаниям в любви самодеятельных поэтов. Каждое из их стихотворений искреннее, каждое- мир их переживаний. Восхищенные отзывы о стихах Л. Очень бы хотелось все стихи видеть в сборнике и читать, читать, читать их. Пропаганда выдающихся достижений земляков в области науки, культуры, спорта, спорта, экономики, литературы и т.

Традиционным направлением краеведческой работы было и остается литературное краеведение. За многолетнюю практическую деятельность в библиотеках накоплено и проводится немало массовых мероприятий по этому направлению. Часто при проведении различных тематических мероприятий, используются отрывки из произведений вятских и орловских писателей и поэтов, соответствующие заданной тематике.

Этот приём значительно расширяет границы литературного краеведения в воспитательной работе библиотек и способствует пропаганде книг местных авторов. Наш земляк поэт Анатолий Григорьевич Гребнев в этом году отметил свое летие. Все его сборники стихов, как он сказал сам: Не каждый может словами изобразить любовь, боль, раскаяние, военные и послевоенные ужасы, не каждый может любоваться нашей простой летней комариной природой.

Как же их происходит слиянье И откуда рождаются вдруг — Сокровенного слова сиянье И напева небесного звук? Из каких же божественных далей На безлюдье вселенской глуши — Вечный трепет любви и страданий, Плач и вера бессмертной души?

Замечательный поэт Гребнев знаком, любим многими читателями, и мероприятия к его юбилею никого не оставили равнодушным: Творчество Евгения Ивановича Чарушина эмоционально и многозначно. Оно трогательно и восхитительно, как улыбка ребенка. Художник и писатель, он дарит ребенку с ранних лет его жизни неповторимое чувство красоты родной природы, родного края, Родины. Оно живет в памяти, обращенной к первым годам жизни, первым впечатлениям, и сопричастно всему земному, что окружает человека с момента рождения.

Поэтому творчество Чарушина близко не только детям, но и взрослым. Библиотеки подготовили и провели немало мероприятий с различными группами пользователей. Кирове, в гостях на орловской земле побывала наша землячка - профессиональный литератор, поэт, публицист, журналист, член союза писателей России, заслуженный работник культуры, лауреат многих международных и всероссийских литературных премий, активная общественница Валентина Абрамовна Коростелева. Ее произведения уже давно завоевали сердца многочисленных читателей.

Развернутые повествования, небольшие очерки, эссе, объединенные любовью автора к своим героям и заботой о будущем нашей культуры. Выход в свет новой книги - всегда событие в литературной жизни, тем более, если это книга нашей талантливой землячки. Присутствующие на встрече уверены, что повествования В. Коростелевой сделают души всех, кто соприкоснется с книгой "Парнаса дорогие имена", богаче. Очень трогательно проходят среди сельчан в Б-Юринцах поэтические минутки.

Благодаря таким различным минуткам, когда очень душевно звучат красивые стихи, библиотека старается скрасить жизнь сельчан, отвлечь от проблем, порадовать, наполнить позитивом. В этом году центральной библиотекой изданы авторские сборники стихов: Почти сорок лет трудилась, Душу детям отдала… …И в семье не отставала: Дочь, две внучки, муж да зять, И родни везде немало, И друзей не занимать.

Время быстро пролетело, Появилась седина… Эти годы все я пела — Душа песнями полна!.. Стихи начала писать сначала для своих детей, друзей и коллег по разным поводам.

Позднее, когда пришла к православию и церкви, твердое убеждение стало основной темой и в жизни, и в творчестве. Эти сборники как нельзя лучше показывают чувство патриотизма и любви к Родине.

Библиотека всегда была и сейчас остаётся тем единственным местом, которое притягивает и объединяет людей творческих — увлекающихся, интересующихся литературой, пробуждает в них потребность выразить свой внутренний мир в поэзии и прозе. Семья — основа государства Патриотизм - в укреплении семьи и воспитании детей, уважении традиций. Работа с семьей в библиотеках продолжается, нарабатываются новые формы общения, расширяются сферы сотрудничества библиотек с другими заинтересованными учреждениями и организациями, увеличивается число читающих семей.

Ведь роль книги и библиотеки в формировании ребенка поистине велика и незаменима, потому что семья — это будущее нашей страны! Библиотечное обслуживание семьи включает разнообразные направления и формы работы, как индивидуальные, так и массовые.

Эффективной формой работы по повышению статуса семьи, межсемейных отношений с помощью книги являются семейные праздники, которые проводились повсеместно.

На представленных стеллажах можно было сравнить книги разных поколений, годов издания, сопоставить книги одного названия, но неодинаковых по оформлению, по дизайну, например: Муха-цокотуха, г, г, г. В Тороповской библиотеке библиотекарь З. Шубина , оформленный плакат, информирующий о Годе ребенка Привлекает словами: Есть оно у каждого Это наши дети! Главной цитатой выставки значатся слова: В диалоге приняли участие мамы и бабушки из семей, имеющих первоклассников.

Взрослые заинтересованы в получении данной информации так как понимают необходимость учить детей ответственному отношению к собственному здоровью, к личной безопасности и безопасности окружающих. День семьи, дни семейного отдыха традиционны для наших библиотек. Это праздники для всей семьи, где играют, спорят, смеются, участвуют в конкурсах и викторинах не только дети, но и их родители. Радуйся, детей недугующих Исцеление; Радуйся, юных страдальцев Мати.

Радуйся, Востание на одр болезни поверженных; Радуйся, Отрадо страхом смертным одержимых. Радуйся, яко внемлеши человеков рыданиям; Радуйся, призревающи на наша стенания. Радуйся, болей земных небесною радостию Растворение; Радуйся, люте обуреваемых паче естественное Терпение. Радуйся, яко уготовляеши плачущим радость; Радуйся, яко снабдеваеши кротких крилома молитвы.

С пасти хотя Зиждитель истлевшее грехом человеческое естество, сниде на Тя, яко дождь на руно, и купину Тя соделав неопалимую, Бог сый, бысть человек, да воспеваем Ему: С тена еси девая, Отроковице чистая, и всем о чистоте радящим; в Тя бо вселися Бог, очищаяй разумныя создания Своя, да избывше всякия скверны, предлагаем Ти сицевая: Радуйся, молчания взыскующих Собеседнице; Радуйся, Венче хранящих девство. Радуйся, Вершино, гордым умам неприступная; Радуйся, Убежище, смиренным сердцам доступное.

Радуйся, Обрадованная, яко прияла еси от Архангела радование; Радуйся, Утешенная, яко руце Твои осязасте воскресшаго Христа. П ение тщащеся разумное Спасу приносити, всегда неключими, Владычице, остаемся раби Твои; кто бо может достойно воспети Бога, Егоже имя яко миро излиянное; сего ради вопием Ему: С вет велий возсияв во тьме седящим, посети нас, о Дево, Восток свыше, Сын и Бог Твой; Тя соделав свещу на свещнице, светоносным чадом церковным наказует приносити Ти сицевая: Радуйся, Свете, яко одеяние святых соткала еси; Радуйся, Свеще, яко тьму бесовскую отгнала еси.

Радуйся, косных умов Просвещение; Радуйся, грешных сердец Озарение. Радуйся, Деснице, из моря суетствий изводящая; Радуйся, Луче, путеводяй к Царствию спасающихся. Радуйся, Молние, нераскаянных поражающая; Радуйся, Громе, губителей устрашающий. Б лагодать дати восхотев, Завета Ветхаго Податель Завет Новый нам дарова; мы же благодать приимше, не делы закона, но единою верою спасение улучивше, восписуем вси: П оюще Твое рождество, якоже древле Израиль в кимвалех сеновную скинию воспеваше, тако мы ныне Тя, Скинию истинну, добродетельми прославляем, да слышиши от всех сицевая: Радуйся, Песне, воспеваемая горе; Радуйся, Псалме, слышимый низу.

Радуйся, Тайно неизреченная веков и времен; Радуйся, Упование твердое народов и племен. Радуйся, сердечное Радование иеерев благоговейных; Радуйся, быстрое Слышание молитв церковных и келейных. О Всецарице Мати, рождшая всех святых Святейшее Слово, нынешнее наше приявши пенснопение, от всякия смертныя болезни исцели ны и будущаго избави осуждения вопиющих: Н овоявленней Твоей иконе предстояще вернии умильно, воспеваем Ти, Всецарице, раби Твои; низпосл и цельбы к Тебе притекающим ныне рабом Твоим, да вси радостно зовем Ти: О Всеблагая, досточудная Богородице, Пантанасса, Всецарице!

Несмь достоин да внидеши под кров мой! Но яко милостива го Бога любоблагоутробная Мати, рцы слово, да исцелится душа моя и укрепится немощствующее тело мое. Имаши бо державу непобедимую и не изнеможет у Тебя всяк глагол, о Всецарице! Ты за мя упроси, Ты за мя умоли. Да прославляю преславное имя Твое всегда, ныне и присно и в безконечныя веки.

О Пречистая Богомати, Всецарице! Услыши многоболезненное воздыхание наше пред чудотворною иконою Твоею, из удела Афонскаго в Россию пренесенною, призри на чад Твоих, неисцельными недуги страждущих, ко святому образу Твоему с верою припадающих! Якоже птица крилома покрывает птенцы своя, тако и Ты ныне, присно жива сущи, покрый нас многоцелебным Твоим омофором.

Тамо, идеже надежда исчезает, несумненно ю Надеждою буди. Тамо, идеже лютыя скорби превозмогают, Терпением и Ослабою явися. Тамо, идеже мрак отчаяния в души вселися, да возсияет неизреченный свет Божества! Малодушныя утеши, немощныя укрепи, ожесточенным сердцам умягчение и просвещение даруй. Исцели болящия люди Твоя, о Всемилости вая Царице! Ум и руки врачующих нас благослови, да послужат орудием Всемощнаго Врача, Христа Спаса нашего. Яко живей Ти, сущей с нами, молимся пред иконою Твоею, о Владычице!

Простри руце Твои, исполненныя исцеления и врачбы, Радосте скорбящих, в печалех Утешение, да чудотворную помощь скоро получив, прославляем Живоначальную и Нераздельную Троицу, Отца, и Сына и Святаго Духа во веки веков. Вы можете подать свои имена и батюшка будет возносить за Вас особые иерейские молитвы в течении дней.

Выберите Акафист на Домашний сорокоуст: Всецарице - Божией Матери Умягченю злых сердец - Б. Взысканию погибших - Б. В борьбе с тяжёлою судьбою Познал он меру вышних сил, Сердечных судорог ценою Он выраженье их купил. И вот нетленными лучами Лик песнопевца окружён, И чтим земными племенами, Подобно мученику, он. А ваша муза площадная, Тоской заёмною мечтая Родить участие в сердцах, Подобна нищей развращённой, Молящей лепты незаконной С чужим ребёнком на руках.

Она Есть что-то в ней, что красоты прекрасней, Что говорит не с чувствами - с душой; Есть что-то в ней над сердцем самовластней Земной любви и прелести земной. Как сладкое душе воспоминанье, Как милый свет родной звезды твоей, Какое-то влечёт очарованье К её ногам и под защиту к ней. Когда ты с ней, мечты твоей неясной Неясною владычицей она: Не мыслишь ты - и только лишь прекрасной Присутствием душа твоя полна.

Бредёшь ли ты дорогою возвратной, С ней разлучась, в пустынный угол твой - Ты полон весь мечтою необъятной, Ты полон весь таинственной тоской. В ней разбудить огонь желаний Ещё надежду я хранил И сладострастных осязаний Язык живой употребил… Она глядела так же тупо, Потом разгневалася глупо. Беги за нею, модный свет, Пленяйся девой идеальной! Владею тайной я печальной: Ни сердца в ней, ни пола нет.

Дорога жизни В дорогу жизни снаряжая Своих сынов, безумцев нас, Снов золотых судьба благая Даёт известный нам запас. Нас быстро годы почтовые С корчмы довозят до корчмы, И снами теми путевые Прогоны жизни платим мы. В мятежном пламени страстей Как страшно ты перегорела! В тоске душевной пустоты, Чего ещё душою хочешь?

Как Магдалина, плачешь ты, И, как русалка, ты хохочешь! Конец - начало Буря Завыла буря; хлябь морская Клокочет и ревёт, и чёрные валы Идут, до неба восставая, Бьют, гневно пеняся, в прибрежные скалы. Чья неприязненная сила, Чья своевольная рука Сгустила в тучи облака И на краю небес ненастье зародила, Кто, возмутив природы чин, Горами влажными на землю гонит море?

Не тот ли злобный дух, геенны властелин, Что по вселенной розлил горе, Что человека подчинил Желаньям, немощи, страстям и разрушенью И на творенье ополчил Все силы, данные творенью? Земля трепещет перед ним: Он небо заслонил огромными крылами И двигает ревущими водами, Бунтующим могуществом своим.

Иль вечным будет заточенье? Когда волнам твоим я вверюсь, океан? Под небом лучшим обрести Я лучшей доли не сумею; Вновь не смогу душой моею В краю цветущем расцвести. Меж тем от прихоти судьбины, Меж тем от медленной отравы бытия, В покое раболепном я Ждать не хочу своей кончины; На яростных волнах, в борьбе со гневом их, Она отраднее гордыне человека! Как жаждал радостей младых Я на заре младого века, Так ныне, океан, я жажду бурь твоих!

Волнуйся, восставай на каменные грани; Он веселит меня, твой грозный, дикий рев, Как зов к давно-желанной брани, Как мощного врага мне чем-то лестный гнев. Путяты написано в Гельсингфорсе осенью г. Очевидно, в стихотворении отразились впечатления от морских бурь во время знаменитого ноябрьского наводнения г.

Уверение Нет, обманула вас молва, По-прежнему дышу я вами, И надо мной свои права Вы не утратили с годами. Другим курил я фимиам, Но вас носил в святыне сердца; Молился новым образам, Но с беспокойством староверца. Стансы В глуши лесов счастлив один, Другой страдает на престоле; На высоте земных судьбин И в незаметной, низкой доле Всех благ возможных тот достиг, Кто дух судьбы своей постиг.

Мы все блаженствуем равно, Но все блаженствуем различно; Уделом нашим решено, Как наслаждаться им прилично, И кто нам лучший дал совет - Иль Эпикур, иль Эпиктет?

Меня тягчил печалей груз, Но не упал я перед роком, Нашёл отраду в песнях муз И в равнодушии высоком, И светом презренный удел Облагородить я умел.

Предо мной Вы оправдалися отныне! Готов я с бодрою душой На всё угодное судьбине, И никогда сей лиры глас Не оскорбит роптаньем вас! Звезда Взгляни на звёзды: Ранее встаёт, Ярчей горит она? Их взоры, в синей вышине, Встречаются на ней. Она на небе чуть видна, Но с думою глядит, Но взору шлёт ответный взор И нежностью горит.

С неё в лазоревую ночь Не сводим мы очес, И провожаем мы её На небо и с небес. Себе звезду избрал ли ты? В безмолвии ночном Их много блещет и горит На небе голубом. Не первой вставшей сердце вверь И, суетный в любви, Не лучезарнейшую всех Своею назови. Ту назови своей звездой, Что с думою глядит, И взору шлёт ответный взор, И нежностью горит. Июль - начало августа Богдановичу В садах Элизия, у вод счастливой Леты, Где благоденствуют отжившие поэты, О Душенькин поэт, прими мои стихи! Никак в писатели попал я за грехи И, надоев живым посланьями своими, Несчастным мертвецам скучать решаюсь ими.

Нет нужды до того! Хочу в досужный час С тобой поговорить про русский наш Парнас, С тобой, поэт живой, затейливый и нежный, Всегда пленительный, хоть несколько небрежный, Чертам заметнейшим лукавой остроты Дающий милый вид сердечной простоты И часто, наготу рисуя нам бесчинно, Почти бесстыдным быть умеющий невинно. Не хладной шалостью, но сердцем внушена, Весёлость ясная в стихах твоих видна; Мечты игривые тобою были петы. В печаль влюбились мы. Новейшие поэты Не улыбаются в творениях своих, И на лице земли всё как-то не по них.

Увы, не в этом дело: Ни жить им, ни писать ещё не надоело, И правду без затей сказать тебе пора: Пристала к музам их немецких муз хандра. Публике наскучило простое, Мудрёное теперь любезно для неё: У века дряхлого испортилось чутьё. Ты в лучшем веке жил. Не столько просвещённый, Являл он бодрый ум и вкус неразвращённый, Венцы свои дарил, без вычур толковит, Он только истинным любимцам Аонид.

Но нет явления без творческой причины: Сей благодатный век был век Екатерины! Сердца завистников стеснила злая грусть, И на другой же день расспросы о поэте И похвалы ему жужжали в модном свете. Кто вкуса божеством служил теперь бы нам? Кто в наши времена, и прозе и стихам Провозглашая суд разборчивый и правый, Заведовать бы мог парнасскою управой?

О, добрый наш народ имеет для того Особенных судей, которые его В листах условленных и в цену приведенных Снабжают мнением о книгах современных! Дарует между нас и славу и позор Торговой логики смышлёный приговор.

О наших судиях не смею молвить слова, Но слушай, как честят они один другого: Товарищ каждого - глупец, невежда, враль; Поверить надо им, хотя поверить жаль. В пустыне благодатной, Забывши модный свет, забывши свет печатный, Как ты, философ мой, таиться без греха, Избрать в советники кота и петуха И, в тишине трудясь для собственного чувства, В искусстве находить возмездие искусства!

Так, веку вопреки, в сей самый век у нас Сладкопоющих лир порою слышен глас, Благоуханный дым от жертвы бескорыстной! Так нежный Батюшков, Жуковский живописный, Неподражаемый, и целую орду Злых подражателей родивший на беду, Так Пушкин молодой, сей ветреник блестящий, Всё под пером своим шутя животворящий Тебе, я думаю, знаком довольно он: Недавно от него товарищ твой Назон Посланье получил , любимцы вдохновенья, Не могут поделить сердечного влеченья И между нас поют, как некогда Орфей Между мохнатых пел, по вере старых дней.

Бессмертие в веках им будет воздаяньем! А я, владеющий убогим дарованьем, Но рвением горя полезным быть и им, Я правды красоту даю стихам моим, Желаю доказать людских сует ничтожность И хладной мудрости высокую возможность.

Что мыслю, то пишу. Когда-то веселей Я славил на заре своих цветущих дней Законы сладкие любви и наслажденья. Другие времена, другие вдохновенья; Теперь важней мой ум, зрелее мысль моя. Опять, когда умру, повеселею я; Тогда беспечных муз беспечного питомца Прими, философ мой, как старого знакомца. Между январём и июнем Кто пренебрёг святынею могильной? В разрытый дом к тебе я нисходил, Я в руки брал твой череп жёлтый, пыльный! Ещё носил волос остатки он; Я зрел на нём ход постепенный тленья.

Как сильно поражён Им мыслящий наследник разрушенья! Со мной толпа безумцев молодых Над ямою безумно хохотала; Когда б тогда, когда б в руках моих Глава твоя внезапно провещала! Когда б она цветущим, пылким нам И каждый час грозимым смертным часом Все истины, известные гробам, Произнесла своим бесстрастным гласом!

Стократно благ закон, Молчаньем ей уста запечатлевший; Обычай прав, усопших важный сон Нам почитать издревле повелевший.

Живи живой, спокойно тлей мертвец! Всесильного ничтожное созданье, О человек! Не для тебя ни мудрость, ни всезнанье! Нам надобны и страсти и мечты, В них бытия условие и пища: Не подчинишь одним законам ты И света шум и тишину кладбища! Природных чувств мудрец не заглушит И от гробов ответа не получит: Пусть радости живущим жизнь дарит, А смерть сама их умереть научит. К… Мне с упоением заметным Глаза поднять на вас беда: Вы их встречаете всегда С лицом сердитым, неприветным.

Я полон страстною тоской, Но нет! Не терпит бог младых проказ Ланит увядших, впалых глаз. Надежды были бы напрасны, И к вам не ими я влеком. Любуюсь вами, как цветком, И счастлив тем, что вы прекрасны. Когда я в очи вам гляжу, Предавшись нежному томленью, Слегка о прошлом я тужу, Но рад, что сердце нахожу Ещё способным к упоенью.

Меж мудрецами был чудак: Огнём, похищенным с небес, Япетов сын гласит преданье Одушевил своё созданье, И наказал его Зевес Неумолимый, Прометея К скалам Кавказа приковал, И сердце вран ему клевал ; Но, дерзость жертвы разумея, Кто приговор не осуждал? В огне волшебных ваших взоров Я занял сердца бытиё: Ваш гнев достойнее укоров, Чем преступление моё, Но не сержусь я, шутка водит Моим догадливым пером.

Я захожу в ваш милый дом, Как вольнодумец в храм заходит. Душою праздный с давних пор, Ещё твержу любовный вздор, Ещё беру прельщенья меры, Как по привычке прежних дней Он ароматы жжёт без веры Богам, чужим душе своей. Между январём и июнем Меж мудрецами был чудак.

Япетов сын - Прометей греч. И сердце вран ему клевал. Согласно основной версии мифа, по воле Зевса, орёл выклёвывал у прикованного Прометея печень. Оправдание Решительно печальных строк моих Не хочешь ты ответом удостоить; Не тронулась ты нежным чувством их И презрела мне сердце успокоить!

Не оживу я в памяти твоей, Не вымолю прощенья у жестокой! Но к ним ли я любовию пылал? Приветливых, послушных без ужимок, Улыбчивых для шалости младой, Из-за угла Пафосских пилигримок Я сторожил вечернею порой; На миг один их своевольный пленник, Я только был шалун, а не изменник. Душой обманутой ликуя, Мои мечты ей лепечу я; Но что же? Всегда дарам своим предложит Условье некое она, Которым, злобно смышлена, Их отравит иль уничтожит. Знать, самым духом мы рабы Земной насмешливой судьбы; Знать, миру явному дотоле Наш бедный ум порабощён, Что переносит поневоле И в мир мечты его закон!

Любовь Мы пьём в любви отраву сладкую; Но всё отраву пьём мы в ней, И платим мы за радость краткую Ей безвесельем долгих дней. Огонь любви, огонь живительный, - Все говорят, - но что мы зрим? Опустошает, разрушительный, Он душу, объятую им! Кто заглушит воспоминания О днях блаженства и страдания, О чудных днях твоих, любовь? Тогда я ожил бы для радости, Для снов златых цветущей младости Тебе открыл бы душу вновь. Дельвигу Я безрассуден - и не диво! Но рассудителен ли ты, Всегда преследуя ревниво Мои любимые мечты?

Одно коварное искусство Я вижу в Делии твоей; Не верь прелестнице лукавой! Не обнаружу я досады, И проницательность твоя Хвалы достойна, верю я, Но не находит в ней отрады Душа смятенная моя.

Я вспоминаю голос нежный Шалуньи ласковой моей, Речей открытых склад небрежный, Огонь ланит, огонь очей; Я вспоминаю день разлуки, Последний долгий разговор И, полный неги, полный муки, На мне покоившийся взор; Я перечитываю строки, Где, увлечения полна, В любви счастливые уроки Мне самому даёт она, И говорю в тоске глубокой: Или всё, всё в безумном сне Безумно чудилося мне?

О, страшно мне разуверенье, И об одном мольба моя: Грусть простодушная смешна; Не лучше ль плутом быть с плутовкой, Шутить любовью, как она? Я об обманщице тоскую. Как здравым смыслом я убог! Ужель обманщицу другую Мне не пошлёт в отраду бог? Пономарёва - предмет увлечения обоих поэтов.

Стихи, поставленные в кавычки, являются как бы ответом на увещевания Дельвига. Безнадежность Желанье счастия в меня вдохнули боги; Я требовал его от неба и земли И вслед за призраком, манящим издали, Жизнь перешёл до полдороги, Но прихотям судьбы я боле не служу: Счастливый отдыхом, на счастие похожим, Отныне с рубежа на поприще гляжу - И скромно кланяюсь прохожим.

Две доли Дало две доли провидение На выбор мудрости людской: Или надежду и волнение, Иль безнадежность и покой. Верь тот надежде обольщающей, Кто бодр неопытным умом, Лишь по молве разновещающей С судьбой насмешливой знаком. Летите, крылья вам даны; Для вас и замыслы блестящие, И сердца пламенные сны! Но вы, судьбину испытавшие, Тщету утех, печали власть, Вы, знанье бытия приявшие Себе на тягостную часть!

Гоните прочь их рой прельстительный: Своим бесчувствием блаженные, Как трупы мёртвых из гробов, Волхва словами пробужденные, Встают со скрежетом зубов, - Так вы, согрев в душе желания, Безумно вдавшись в их обман, Проснётесь только для страдания, Для боли новой прежних ран.

Признание Притворной нежности не требуй от меня: Я сердца моего не скрою хлад печальный. Ты права, в нём уж нет прекрасного огня Моей любви первоначальной. Напрасно я себе на память приводил И милый образ твой и прежние мечтанья: Безжизненны мои воспоминанья, Я клятвы дал, но дал их выше сил.

Я не пленён красавицей другою, Мечты ревнивые от сердца удали; Но годы долгие в разлуке протекли, Но в бурях жизненных развлёкся я душою. Уж ты жила неверной тенью в ней; Уже к тебе взывал я редко, принужденно, И пламень мой, слабея постепенно, Собою сам погас в душе моей.

Верь, жалок я один. Душа любви желает, Но я любить не буду вновь; Вновь не забудусь я: Грущу я; но и грусть минует, знаменуя Судьбины полную победу надо мной; Кто знает? На брак обдуманный я руку ей подам И в храме стану рядом с нею, Невинной, преданной, быть может, лучшим снам, И назову её моею; И весть к тебе придёт, но не завидуй нам: Обмена тайных дум не будет между нами, Душевным прихотям мы воли не дадим: Мы не сердца под брачными венцами, Мы жребии свои соединим.

Мы долго шли дорогою одною; Путь новый я избрал, путь новый избери; Печаль бесплодную рассудком усмири И не вступай, молю, в напрасный суд со мною. Не властны мы в самих себе И, в молодые наши леты, Даём поспешные обеты, Смешные, может быть, всевидящей судьбе. Истина О счастии с младенчества тоскуя, Всё счастьем беден я, Или вовек его не обрету я В пустыне бытия? Младые сны от сердца отлетели, Не узнаю я свет; Надежд своих лишён я прежней цели, А новой цели нет.

Безумен ты и все твои желанья - Мне первый опыт рек; И лучшие мечты моей созданья Отвергнул я навек. Но для чего души разуверенье Свершилось не вполне? Зачем же в ней слепое сожаленье Живёт о старине? Так некогда обдумывал с роптаньем Я дольний жребий свой, Вдруг Истину то не было мечтаньем Узрел перед собой.

Пускай со мной ты сердца жар погубишь, Пускай, узнав людей, Ты, может быть, испуганный, разлюбишь И ближних и друзей. Я трепетал, словам её внимая, И горестно в ответ Промолвил ей: Светильник твой - светильник погребальный Всех радостей земных! Нет, я не твой! Дельвигу Дай руку мне, товарищ добрый мой, Путём одним пойдём до двери гроба, И тщетно нам за грозною бедой Беду грозней пошлёт судьбины злоба.

Ты помнишь ли, в какой печальный срок Впервые ты узнал мой уголок? Ты помнишь ли, с какой судьбой суровой Боролся я, почти лишённый сил? Я погибал - ты дух мой оживил Надеждою возвышенной и новой. Ты ввёл меня в семейство добрых муз; Деля досуг меж ими и тобою, Я ль чувствовал её свинцовый груз И перед ней унизился душою? Ты сам порой глубокую печаль В душе носил, но что? И дружба не всегда ль Хоть несколько могла её умерить?

Забытые фортуною слепой, Мы ей назло друг в друге всё имели И, дружества твердя обет святой, Бестрепетно в глаза судьбе глядели. Судьёй души моей Ты должен быть и в вёдро и в ненастье, Удвоишь ты моих счастливых дней Неполное без разделенья счастье; В дни бедствия я знаю, где найти Участие в судьбе своей тяжёлой; Чего ж робеть на жизненном пути? Иду вперёд с надеждою весёлой. Ещё позволь желание одно Мне произнесть: Водопад Шуми, шуми с крутой вершины, Не умолкай, поток седой!

Соединят протяжный вой С протяжным отзывом долины. Зачем, с безумным ожиданьем, К тебе прислушиваюсь я? Зачем трепещет грудь моя Каким-то вещим трепетаньем? Как очарованный стою Над дымной бездною твоею И, мнится, сердцем разумею Речь безглагольную твою. Шуми, шуми с крутой вершины, Не умолкай, поток седой! Соединяй протяжный вой С протяжным отзывом долины! Апрель - начало мая Стихотворение написано под живым впечатлением финляндской природы, по-видимому речь идёт о водопаде Хэгфорс, от которого крепость Кюмень, где служил Баратынский, была в двух километрах.

Водопад этот замечателен высотой своего падения 8 метров и мрачной быстриной, которую можно было наблюдать с высящегося над нею мостика. Уныние Рассеивает грусть пиров весёлый шум. Вчера, за чашей круговою, Средь братьев полковых, в ней утопив мой ум, Хотел воскреснуть я душою.

Туман полуночный на холмы возлегал; Шатры над озером дремали, Лишь мы не знали сна - и пенистый бокал С весельем буйным осушали. Вино и Вакха мы хвалили, Но я безрадостно с друзьями радость пел: Восторги их мне чужды были. Того не приобресть, что сердцем не дано Рок злобный к нам ревниво злобен, Одну печаль свою, уныние одно Унылый чувствовать способен.

Разуверение Не искушай меня без нужды Возвратом нежности твоей: Разочарованному чужды Все обольщенья прежних дней! Уж я не верю увереньям, Уж я не верую в любовь, И не могу предаться вновь Раз изменившим сновиденьям!

Слепой тоски моей не множь, Не заводи о прежнем слова, И, друг заботливый, больного В его дремоте не тревожь! Я сплю, мне сладко усыпленье; Забудь бывалые мечты: В душе моей одно волненье, А не любовь пробудишь ты.

Глинка, Дюбюк и др. Родина Я возвращуся к вам, поля моих отцов, Дубравы мирные, священный сердцу кров! Я возвращуся к вам, домашние иконы! Пускай другие чтут приличия законы; Пускай другие чтут ревнивый суд невежд; Свободный наконец от суетных надежд, От беспокойных снов, от ветреных желаний, Испив безвременно всю чашу испытаний, Не призрак счастия, но счастье нужно мне. Усталый труженик, спешу к родной стране Заснуть желанным сном под кровлею родимой.

Как в пристани пловец, испытанный ненастьем, С улыбкой слушает, над бездною воссев, И бури грозный свист и волн мятежный рев, Так, небо не моля о почестях и злате, Спокойный домосед в моей безвестной хате, Укрывшись от толпы взыскательных судей, В кругу друзей своих, в кругу семьи своей, Я буду издали глядеть на бури света.

Нет, нет, не отменю священного обета! Пускай летит к шатрам бестрепетный герой; Пускай кровавых битв любовник молодой С волненьем учится, губя часы златые, Науке размерять окопы боевые - Я с детства полюбил сладчайшие труды.

Прилежный, мирный плуг, взрывающий бразды, Почтеннее меча; полезный в скромной доле, Хочу возделывать отеческое поле. Оратай, ветхих дней достигший над сохой, В заботах сладостных наставник будет мой; Мне дряхлого отца сыны трудолюбивы Помогут утучнять наследственные нивы.

А ты, мой старый друг, мой верный доброхот, Усердный пестун мой, ты, первый огород На отческих полях разведший в дни былые! Ты поведёшь меня в сады свои густые, Деревьев и цветов расскажешь имена; Я сам, когда с небес роскошная весна Повеет негою воскреснувшей природе, С тяжёлым заступом явлюся в огороде, Приду с тобой садить коренья и цветы. Богиня пажитей признательней фортуны! Для них безвестный век, для них свирель и струны; Они доступны всем и мне за лёгкий труд Плодами сочными обильно воздадут.

От гряд и заступа спешу к полям и плугу; А там, где ручеёк по бархатному лугу Катит задумчиво пустынные струи, В весенний ясный день я сам, друзья мои, У брега насажу лесок уединённый, И липу свежую и тополь осребрённый; В тени их отдохнёт мой правнук молодой; Там дружба некогда сокроет пепел мой И вместо мрамора положит на гробницу И мирный заступ мой и мирную цевницу.

Люби, мечтай, пируй и пой, Пренебреги молвы болтливой И порицаньем и хвалой! О, как безумна жажда славы! Равно исчезнут в бездне лет И годы шумные побед И миг незнаемый забавы! Всех смертных ждёт судьба одна, Всех чередом поглотит Лета: И философа-болтуна, И длинноусого корнета, И в молдаванке шалуна, И в рубище анахорета.

Познай же цену срочных дней, Лови пролётное мгновенье! Кто был счастливей, кто умней. Будь дружен с музою моею, Оставим мудрость мудрецам, - На что чиниться с жизнью нам, Когда шутить мы можем с нею? Дельвигу Напрасно мы, Дельвиг, мечтаем найти В сей жизни блаженство прямое: Небесные боги не делятся им С земными детьми Прометея. Похищенной искрой созданье своё Дерзнул оживить безрассудный; Бессмертных он презрел - и страшная казнь Постигнула чад святотатства.

Нужды непреклонной слепые рабы, Рабы самовластного рока! Земным ощущеньям насильственно нас Случайная жизнь покоряет. Но в искре небесной прияли мы жизнь, Нам памятно небо родное, В желании счастья мы вечно к нему Стремимся неясным желаньем!.. Мы надолго отвержены им! Сияет красою над нами, На бренную землю беспечно оно Торжественный свод опирает… Но нам недоступно! Как алчный Тантал Сгорает средь влаги прохладной, Так, сердцем постигнув блаженнейший мир, Томимся мы жаждою счастья.

Душа полна была сует, И долго плыл я общим током… Безумству долг мой заплачён, Мне что-то взоры прояснило; Но, как премудрый Соломон, Я не скажу: Не всё мне в мире изменило: Бывал обманут сердцем я, Бывал обманут я рассудком, Но никогда ещё, друзья, Обманут не был я желудком.

Признаться каждый должен в том, Любовник, иль поэт, иль воин, - Лишь беззаботный гастроном Названья мудрого достоин. Хвала и честь его уму! Дарами нужными ему Земля усеяна роскошно. Пускай герою моему, Пускай, друзья, порою тошно, Зато не грустно: Трудясь над смесью рифм и слов, Поэты наши чуть не плачут; Своих почтительных рабов Порой красавицы дурачат; Иной храбрец, в отцовский дом Явясь уродом с поля славы, Подозревал себя глупцом; О бог стола, о добрый Ком, В твоих утехах нет отравы!

Прекрасно лирою своей Добиться памяти людей; Служить любви ещё прекрасней, Приятно драться; но, ей-ей, Друзья, обедать безопасней!

Как не любить родной Москвы! Но в ней не град первопрестольный, Не золочёные главы, Не гул потехи колокольной, Не сплетни вестницы-молвы Мой ум пленили своевольный.

About the Author: distvitucom