Written by: Posted on: 06.08.2014

Познание и реальность у. найссер

У нас вы можете скачать книгу познание и реальность у. найссер в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Материал из Википедии — свободной энциклопедии. Текущая версия страницы пока не проверялась опытными участниками и может значительно отличаться от версии , проверенной 16 января ; проверки требует 1 правка. Для улучшения этой статьи желательно: Найти и оформить в виде сносок ссылки на независимые авторитетные источники , подтверждающие написанное.

Статьи с переопределением значения из Викиданных Википедия: Статьи об учёных без портретов Википедия: Нет источников с декабря Википедия: Статьи без источников тип: Статьи с утверждениями без источников более 14 дней Википедия: Статьи без ссылок на источники Незавершённые статьи о психологах. Пространства имён Статья Обсуждение. Воспринимающие выделяют только то, для чего у них есть схемы, и волей-неволей игнорируют все остальное. Избирательность восприятия представляет особый интерес тогда, когда необходимые схемы существуют, но не используются, и мы не воспринимаем в одном случае того, что может быть легко воспринято в другом.

Думай медленно… решай быстро. Наиболее интересной из современных методик изучения внимания является избирательное слушание. Решение следить за каким-то одним, а не другим сообщением важно потому, что оно является практически абсолютным. Если спросить испытуемого впоследствии о вторичном сообщении, то выяснится, что он фактически ничего о нем не знает. Подобно тому как можно затенять некоторое первичное сообщение в присутствии иррелевантного звукового сообщения, можно следить за визуально предъявляемым первичным событием, игнорируя другое, одновременно появляющееся в том же участке поля зрения.

Естественность этой задачи и отсутствие интерференции со стороны второго эпизода просто удивительны. Испытуемый не видит иррелевантную игру точно так же, как он не слышит вторичное сообщение, хотя он и отдает себе отчет в том, что нечто другое также присутствует. Каким образом это возможно? Ведь первичное и вторичное события различаются не локализацией и не модальностью, а только своей внутренней структурой рис. Можно наложить два изображение и поставить задачу испытуемому: Циклическая модель восприятия позволяет легко объяснить эти результаты.

Только эпизод, на который обращено внимание, включен в цикл предвосхищения, обследований и сбора информации; в результате только он и воспринимается. Внимание — это не что иное, как восприятие; мы выбираем то, что хотим видеть, предвосхищая структурированную информацию, которая будет при этом получена.

Двойное внимание как приобретенный навык. Современные теории внимания имеют еще одну общую особенность. Они рассматривают психику не только как пассивный, но и как неизменный механизм. С моей точки зрения, эти попытки едва ли можно считать успешными. Что происходит, когда люди намеренно стараются собирать информацию из вторичного сообщения? Когнитивную активность человека более целесообразно рассматривать как совокупность приобретенных навыков, чем как функционирование единого постоянного в отношении своих возможностей механизма.

Сбор информации из вторичного источника не происходит автоматически, но и не блокируется каким-либо фильтрующим механизмом. Чем опытнее воспринимающий, тем больше он может воспринять. Хотя наша способность воспринимать информацию за пределами основного потока текущей активности нередко опирается на автоматические системы рассмотренного типа, она также может быть следствием приобретенных навыков или сознательного намерения.

Часто утверждается, что способность человека принимать и сохранять информацию должна иметь какой-то общий предел. С моей точки зрения, представление о едином центральном пределе возможностей переработки информации является заблуждением.

Способности человека, разумеется, ограничены, но границы эти не являются монолитными или количественными, как думают некоторые. Вы можете продолжать встречаться с новыми людьми, изучать новые языки и исследовать новые области знания, пока у вас хватает энергии и есть соответствующие желания. Точно так же нет никаких физиологически или математически установленных пределов для количества информации, которую можно единовременно собрать.

Причиной для сомнений в существовании единой центральной емкости является то, что тренированные индивиды могут с успехом сочетать много пар непрерывных и зависящих от времени действий, например, вождение машины и разговор, пение и игру с листа. Нередко отмечалось, однако, что такие комбинации разрушаются, как только одна из задач неожиданно становится трудной. Водители перестают разговаривать, когда возникает аварийная ситуация.

Осталось рассмотреть последний аргумент в пользу представления об ограниченной емкости перерабатывающего механизма. Часто утверждается, что человек способен одновременно осознавать только что-то одно. Сознание подвергается изменениям в ходе всей жизни, поскольку мы научаемся по-новому воспринимать новые виды информации.

Однако напрасно искать в этой книге теорию сознания. Такие теории быстро опускаются до уровня обманчивых рассуждений об устройствах с ограниченной емкостью. Сознание — это аспект психической активности, а не пересадочная станция на интрапсихической магистрали. Восприятие часто наиболее эффективно во время движения: Роль движения для зрения особенно важна. Информация, собранная в результате самодвижения, оказывается, таким образом, систематически сопоставляемой с существующими схемами, и в частности с когнитивной картой или ориентировочной схемой близкого окружения.

Термин когнитивная карта был предложен Толменом. О когнитивных картах часто говорится так, как если бы они были умственными изображениями среды, которые можно разглядывать на досуге внутренним взором, в то время как его обладатель удобно расположился в кресле. Вместо того чтобы определять когнитивную карту как своего рода образ, я выскажу предположение, что само пространственное воображение является всего лишь аспектом функционирования ориентировочных схем рис.

Когнитивные карты определяются сбором информации и действием, а не вербальным описанием. Путешествие — это одно, а рассказ о путешествии — другое.

Ребенок способен найти дорогу задолго до того, как он будет в состоянии адекватно описать, где он был и как он туда попал. Установлено, что воображение и восприятие могут вступать в конфликт друг с другом, по крайней мере в определенных условиях.

Воображение не смешивается обычно с восприятием, потому что последнее предполагает непрерывный сбор новой информации. Я полагаю, что переживание наличия образа представляет собой внутренний аспект готовности к восприятию воображаемого объекта и что различия между людьми в природе и качестве их образов отражают различие информации, к сбору которой они подготовились.

Образы не являются воспроизведениями или копиями ранее сформированных перцептов, поскольку восприятие по своей сути не сводится в первую очередь к получению перцептов.

Образы — это не картинки в голове, а планы сбора информации из потенциально доступного окружения. Когнитивные карты могут забываться до некоторой степени; иными словами, они утрачивают со временем какие-то свои детали. Забывание в этом смысле является, однако, менее сильным, чем можно было бы ожидать; мы с радостью обнаруживаем, что много лет спустя можем снова найти дорогу в некогда знакомой местности.

Нередко у нас формируется более одной когнитивной карты данной части среды. Тот факт, что когнитивные карты относительно устойчивы во времени и тем не менее легко поддаются модификациям, делает их удобными мнемоническими средствами. Метод локусов, изобретенный в древности греками, основывается именно на этих свойствах. Прежде всего необходимо ознакомиться с последовательностью каких-либо примечательных мест локусов , расположенных вдоль некоторого маршрута. Заучив такую когнитивную карту, можно пользоваться ею снова и снова как мнемоническим средством.

Для того чтобы запомнить какой-то случайный список предметов, вы должны просто последовательно зрительно представить их себе находящимися в определенных вами заранее и следующих друг за другом вдоль маршрута локусах. Чтобы вспомнить список, потребуется лишь мысленно повторить путь; каждый предмет из списка будет спокойно дожидаться на том месте, где вы его поместили.

Существуют и другие способы использования образов для запоминания вещей. Заучивание происходит гораздо быстрее, если просить испытуемого формировать умственные образы каждой пары, отображающие взаимодействие ее членов: Говорить — это значит совершать тонкие произвольные движения некоторыми частями своего тела, в результате чего информация об этих движениях поступает в окружающую среду. По этой причине речевые движения называют иногда артикуляционными жестами.

Говорящий приводит в движение свои артикуляторные органы в процессе произнесения слов или — на другом уровне — сообщения мыслей, и только в этом более широком контексте соответствующие движения становятся предсказуемыми или понятными. Именно благодаря этому у слушающего создается впечатление, что он воспринимает слова и значения, а не артикуляционные события как таковые: Тот факт, что речь представляет собой реальное физическое событие, имеет самое непосредственное отношение к тому, как мы ее переживаем.

Фонемы — элементарные единицы, последовательное сочетание которых и представляет собой речь, — легче определить в терминах движения артикуляционных органов, чем на основе каких-либо достаточно простых акустических характеристик.

Хотя эти согласные легко опознаются слушающими, независимо от того, какая за ними следует гласная, определить их в акустических терминах совсем нелегко. Если же мы сопоставим акустические спектры спектрограммы этих слов, то нам трудно будет увидеть что-то общее между ними; начинаются они совсем по-разному. Воспринимая речь, мы воспринимаем события, а не просто звуки. Это сразу же заставляет предположить возможность того, что могут оказаться полезными и другие источники информации об этих событиях.

Хотя некоторые речевые события например, движения языка скрыты от наблюдателя, осуществляясь внутри головы, другие особенно движения губ легко доступны каждому, кто посмотрит на лицо говорящего. Люди, специально обученные чтению с губ, могут воспользоваться этой визуальной информацией для понимания того, что говорится, даже при полном отсутствии слуха. Хотя обычно мы не вполне осознаем полимодальный характер восприятия речи, он может стать очевидным при демонстрации дублированного иностранного фильма или фильма, где не синхронизированы звук и изображение.

Дети обращаются с названиями предметов так, как если бы они были неотъемлемыми свойствами этих предметов. Название — это свойство вещи, которое должно быть произнесено человеком. Для психологов, а также вообще для многих взрослых термин интроспекция насыщен таинственными обертонами. Нам кажется, что мы описываем нечто, содержащееся в нас, а не в том, что нас окружает, нечто, доступное для обозрения только внутреннему оку, но не органам чувств.

Дети лишены этих предубеждений. Даже когда они бойко описывают невидимые ими предметы, им и в голову не приходит, что они занимаются самоотчетом. Если психология представляет собой подлинную науку, цель ее должна состоять в раскрытии общих принципов природы человека.

Вооружившись знанием этих принципов, не окажемся ли мы в состоянии управлять объектами психологических исследований? Многие склонны всерьез обсуждать эту возможность, хотя и не у всех она вызывает тревогу. Скиннер, например, многократно заявлял, что психология уже располагает адекватными методами управления поведением, и если мы не будем проявлять излишнюю робость в реализации их на практике, то уже в самом ближайшем будущем станет возможным улучшение условий жизни человека.

Мне, однако, кажется, что и надежды, и страхи, связанные с представлением о контроле за поведением, являются результатом недоразумения. Сам факт существования познавательной активности предполагает, что психологическое манипулирование поведением обречено на провал; оно не может обеспечить получения систематически предсказуемых результатов при условии нормального развития в рамках данной культуры. Предвидение и контроль за поведением не являются, в сущности, психологическими феноменами.

Какими знаниями должны мы располагать, чтобы предсказать, какие движения фигур или своих глаз осуществит мастер-шахматист? Его движения основываются на информации, собранной им с шахматной доски, поэтому предсказать их может только тот, кто имеет доступ к этой же информации. Если я начну играть с мастером, он неизменно будет выигрывать.

Обратите внимание, что мастер не управляет моим поведением с помощью каких-то психологических ухищрений. Он всего лишь делает тот или иной ход, руководствуясь правилами игры, меняя тем самым мою шахматную среду и содержащиеся в ней возможности.

И даже в лаборатории ее основные постулаты не выходят за рамки той компьютерной модели, которой она обязана своим существованием. То, как люди действуют в реальном мире, как они взаимодействуют с ним, по-прежнему не принимается в расчет.

Действительно, постулаты, лежащие в основе большинства современных работ, по-священных переработке информации, удивительно мало отличаются от постулатов интроспективной психологии XIX в. Если когнитивная психология будет и впредь столь тесно связана с этой моделью, ей придется, видимо, столкнуться с трудностями. Недостаточная экологическая валидность, безразличие к вопросам культуры, отсутствие среди изучаемых феноменов главных харак-теристик восприятия и памяти, как они проявляются в повседневной жизни, способны превратить такую психологию в узкую и неинтересную область специальных исследований.

Уже есть признаки того, что именно это и происходит. Возникновение новых методик больше не вселяет надежд, а скорее действует угнетающе. В своей недавней работе Аллан Ньюэлл приводит ни много ни мало 59 экспериментальных процедур, используемых в настоящее время.

Во-первых, представители когнитивной психологии должны приложить большие усилия для понимания познавательной активности в том виде, какой она имеет в обычной среде в контексте естественной целенаправленной деятельности. Это означает не прекращение лабораторных экспериментов, а сосредоточение внимания на экологически более важных переменных, чем те, которые оказываются легкодоступными для манипулирования в эксперименте.

Во-вторых, придется уделить больше внимания деталям того реального мира, в котором обитают воспринимающие и мыслящие индивиды, а также тонкой структуре информации, предоставляемой им этим миром. Возможно, мы тратим слишком много усилий на построение гипотетических моделей психики и слишком мало занимаемся анализом той среды, для обеспечения взаимодействия с которой она формировалась. В-третьих, психология должна как-то учитывать тонкие и сложные когнитивные навыки, которые люди действительно способны приобретать, а также то обстоятельство, что эти навыки претерпевают систематические изменения.

Удовлетворительная теория когнитивной активности человека едва ли может быть результатом таких экспериментов, где неопытным испытуемым приходится выполнять новые и бессмысленные задачи. Наконец, представители когнитивной психологии должны интересоваться тем, как связана их работа с более фундаментальными проблемами. Цель данной книги состоит в том, чтобы показать, что такая задача вполне осуществима.

Действительно, соответствующая работа уже ведется; существует много плодотворных направлений исследований, на которые она способна опереться.

Генетические исследования Пиаже и Бауэра, работы по восприятию Джеймса и Элеоноры Гибсонов, возобновившийся интерес к естественным когнитивным картам, к семантическим теориям языка и к наблюдению за усвоением языка в обычных условиях — эти и многие другие исследования можно рассматривать как вклад в содержательную когнитивную психологию.

На них я и буду в основном опираться в дальнейшем.

About the Author: Ульяна