Written by: Posted on: 01.08.2014

Пришвин рассказы читать двойной след

У нас вы можете скачать книгу пришвин рассказы читать двойной след в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Зайцу страшно,а тут на глазах его другая,третья ветка шевельнулась и,освобожденная от снега,подпрыгнула. Заяц метнулся,побежал,опять сел столбиком и слушает: И только стал на задние лапки,только оглянулся,как прыгнет вверх перед самым его носом,как выпрямиться,как закачается целая береза,как махнет рядом ветка елки!

И мечется обезумевший заяц,и встает всякий зверь,и птица улетает из леса. Оставив свою профессию, стал корреспондентом различных газет. Увлечение этнографией и фольклором привело к решению путешествовать по северу. Стал известным в литературных кругах, сближается с Ремизовым и Мережковским, а также с М. Почти все произведения Пришвина, опубликованные при жизни, посвящены описаниям собственных впечатлений от встреч с природой, описания эти отличаются необычайной красотой языка. Часть сборника, посвященная собакам.

Приключения про индейцев , Природа и животные. Жизнь канадского охотника за бобрами начинается описанием гибнущих от спекуляции канадских лесов, истребления последних остатков когда-то священного для индейца животного — бобра — и кончается сознательной охраной и разведением бобров. Параллельно с описанием жизни бобров перед нами проходит жизнь автора — от носильщика, лодочника, пушника-зверолова до видного сотрудника канадского заповедника и прославленного, переведенного на все языки писателя-анималиста Сборник рассказов советских писателей о собаках — верных друзьях человека.

О чем шепчутся раки. Охотничьи собаки сборник рассказов. Домашние животные , Природа и животные. Слушать аудиокнигу онлайн Федосеев Григорий - Злой дух Ямбуя. Аудиокнига онлайн Тургенев Иван - Избранное. Тургенев Иван - Избранное. В сборник вошли произведения: Слушать аудиокнигу онлайн Тургенев Иван - Избранное. Аудиокнига онлайн Пришвин М - Избранное. После того охотник обошел берлогу, время от времени отмечая эту свою лыжницу чирканьем пальцев по снегу.

По этому кругу он будет время от времени проверять, не подшумел ли кто-нибудь зверя, нет ли на нем выходных медвежьих следов. Пришвин Коти Т. Отметь жанр и тему произведения М. Мне кажется образцовым по верности мысли рассказ Пришвина о. Он еще хорошенько не вылинял и оставлял следы не только на земле.

Рассказы Пришвина читать можно, начиная уже со школьной скамьи. Сегодня, разглядывая на снегу следы зверушек и птиц, вот что я по этим следам.

А чтобы сбить охотников за чужими берлогами и озорников, рядом с замеченным он сделал несколько ложных кругов. Через несколько дней после этого события Тигрик облаял и второго медведя в м квартале той же Нименской дачи.

В этот раз полянка была сзади выворотня, защищающего лежку от северного ветра, зверь лежал головой на восток, глядел в свою пяту на частый ельник. Окладчик продвигался из этого крепкого места и чуть не наехал на открыто лежащего зверя. В самый последний миг он сделал отворот и прошел, не взбудив, всего в трех шагах. Случилось, вскоре во время проверки круга, недалеко он нашел вторую покинутую лежку того же самого зверя и по размеру ее догадался, что зверь был очень большой.

Вот эта догадка и сделала, что обе берлоги достались не вологодским, не архангельским, а нашим московским охотникам. Вологодские давали по пятьдесят рублей за берлогу, Павел просил по девять рублей за пуд битого медведя, рассчитывая на большого, или по шестьдесят за берлогу. Во время этих переговоров Павел, на счастье, послал письмо в наш московский союз.

Эта волна медвежьего запаха, попавшая сначала в нос Тигрика, потом в охотничье сознание Павла Григорьева в Завондожье, охотникам в Вологду, в Москву.

Мне оставалось заглянуть в "Огонек", но редакция была на Страстном, а я был на Никольской, вблизи "Московского охотника". Я решил завернуть в охотничью чайную и отдохнуть. Чудесный мир для отдыха в этой чайной комнате, где собираются охотники и часами мирно беседуют, - старые о былом, молодые о будущем. Никаких разномыслий, кроме чисто охотничьих.

Все очень похоже на сказку, соединяющую старого и малого. В этом девственном мире не спорят о формализме, конструктивизме и других литературных поветриях.

И нет такого места на земле, где бы так дорожили писателем, добросовестно изображающим охоту и природу. Но кто знает, - не будь их охотничье сердце целиком занято сменой явлений в любимой природе, - быть может, они бы стали самыми восторженными читателями общей литературы. Раз одному пожилому я рассказал о Гоголе и подарил книги. Гоголь открыл ему целый мир.

Как счастлив был этот человек, до сих пор не слыхавший о Гоголе! Как я завидовал ему! Но вот пришло время тому же старику мне позавидовать: И вот тут-то я познакомился с первым письмом окладчика Павла и обещал, если все сладится, ехать. Так медвежья волна, причуянная Тигриком, дошла до меня. Отдохнув в чайной, я отправился в "Огонек", и между прочим проболтался в беседе с редактором о предстоящей медвежьей охоте.

Известно, какое преувеличенное изобразительное значение придают фотографии в иллюстрированных журналах. Пыл редактора передался и мне; я обещал ему, если поеду, взять с собой их фотографа.

Я не понимал, он пояснил: Невозможно автору божиться в правде написанного, все эти клятвы читателями принимаются как изобразительный прием. Но я клянусь не человеческими, а звериными клятвами, что не о себе я думал, когда в ответ на присланную мне через несколько дней телеграмму о благополучном продвижении переписки с окладчиком, просил телефонировать в "Огонек" о фотографе.

Мне просто хотелось сделать удовольствие охотникам, зная, как они любят сниматься с ружьями и убитыми зверями. Кто не видел таких фотографий! Но оказалось, медвежьи охотники - люди совсем иного закала: Они были в отчаянии и лишь из уважения ко мне позволили. Только в самом конце охоты мы поняли требования фотографа и убедились, что он был вовсе не трус, - но как было понять это вначале, если в первых своих словах фотограф спросил, можно ли ему на охоте пользоваться лестницей и где достать спецодежду, в которой легче бегать.

В чайной до вечера был хохот, и медвежьи охотники успокоились: Вскоре после того окладчик в последнем письме неясно просил за одну берлогу шестьдесят рублей, а за другую по весу убитого зверя. На неясное письмо был дан неясный телеграфный ответ, но с точным обозначением дня приезда.

Дело было покончено, медведи остались за московскими охотниками, а окладчик стал проверять круги, каждый раз прибавляя к этим окладам, отмеченным чирканьем пальцев по снегу, и ложные. Одни говорят, будто первое впечатление всегда обманчиво, и проверяют его до тех пор, пока не сотрут все его краски.

Другие, напротив, целиком отдаются первым впечатлениям, уверенные, что сохраненные краски его значат для познания мира во всяком случае не меньше, чем твердые серые факты. Я лично верно могу говорить только о том, что впервые увидел сам и удивился.

Почему никогда я от зверей в зоопарке не получал таких впечатлений, чтобы они заставляли сами своей внутренней силой делиться с другими?

Как бы ни было в зверинце искусно подстроено, непременно я схвачу какую-нибудь мелочь, все разгадаю, пойму: И если бы в настоящем лесу на одно лишь мгновенье мне удалось бы увидеть медведя, просто по своему делу переходящего поляну, мне кажется, в это мгновенье знал бы я о нем больше, чем если бы целыми днями разглядывал его в зоопарке, снующего взад и вперед, или на улице, заключенного в цепи.

Где-то в Америке есть огромный парк, где медведи живут на полной свободе. Там можно остановиться в гостинице, гуляя, можно встречаться с медведями и наблюдать целыми днями у помойной ямы их, занятых вылизыванием банок с остатками сладкого консервированного сгущенного молока. Мне довольно бы увидеть одну банку с консервами, чтобы все стало скучно и не удивительно. Думается даже, если бы пришлось убить медведя в условиях нашей Московской губернии, это бы мне ничего не дало: Но теперь я бросаю все свои дела, чтобы поделиться восторгом от яркой весны света в таежных северных лесах, где в это время рожают медведицы и в ожидании скорого тепла лежат в своем полусне старые и молодые медведи.

Перед моими глазами теперь северные худые, но сильные стволами высокие ели, на буреломных торчках подушечки, сложенные из бесчисленного множества. Сколько про себя срисовал я с них фигур! Тут был чудной старичок в роде фавна с рогами, и очень грустное лицо милой женщины, изящной, но с тяжелым мешком за спиной, Максим Горький и Аполлон, девушки Сильвия и Оливия, - кого, кого не было в засыпанном снегом диком лесу, - я все узнавал, называл и, если бы сто верст ехать, не уставал бы читать эту фантастическую лесную зимнюю повесть.

И особенно удивительно, что когда пришлось ехать обратно, то многих я опять узнавал и догадывался по ним, насколько мы приблизились к дому. Но самый как будто фантастический образ и в то же время самый реальный, по которому я чувствую себя самого, свою кровь, свое сердце и ум, - это темнобурая голова из-под выворотня, занесенного снегом; она вырастала, как на восходе луна или солнце, из-под земли, - так же медленно и неуклонно и неизбежно, - а я стоял в нескольких шагах от нее и целился.

Полная луна, Венера в кулак, Большая Медведица, все небо со всеми своими звездами так освещали снега, что мы различали следы не только лисиц, зайцев и белок, но даже цепочки белых куропаток и тетеревей. Так мы проехали от станции весело семь верст до села Завондожье. В двух комнатах Павла на полу спало все бесчисленное семейство. Тигрик, не стесняясь, ходил по старым и малым. Топор висел в воздухе. Все быстро пришло в движение, когда мы постучались, - спящих ребят перекинули в другую комнату, расчистили стол, возник самовар и фотограф очень осторожно, вполголоса, как в самых хороших домах, спросил бородатого хозяина Павла Васильевича Григорьева: С этого разу начала обозначаться пропасть, разделявшая нас, безрассудно, бесцельно подступающих к.

Наши разговоры были ему скучными спецразговорами, а, как оказалось потом, от их направления при охоте на второго медведя зависела жизнь. По книгам я, конечно, знал, что выходить на медведя с жаканом из двадцати рискованно. Мне так представлялось дома, что главным действующим лицом я не буду и пущу свои пули только, если случится с другими несчастье. Я был хозяин одной берлоги, хозяином другой был стендовый стрелок, бухгалтер союза, чех родом.

Мне случилось назвать его нечаянно греком, и - да простит он меня - так и буду в шутку называть его Грек. Он был такой же новичок на берлоге, как и я, но вооруженный штуцером самого большого калибра. Третий охотник, старый медвежатник, ехал только распорядителем, защитником и учителем. Мы сразу стали называть его Крестным. Отказаться, - значило прослыть трусом. Конечно, и с жаканом можно при счастьи отлично убить, но. Всякое время имеет свою технику и своего артиста. Будь теперь господствующим орудием борьбы с медведями рогатина и я на высоте искусства с ней обращаться, то это было бы совершенно не страшно: Теперь время штуцера с экспрессными ужасно разрушительными пулями, а с жаканом идут кустари; я не в эпохе, я не первый - вот что обидно: Кто же будет описывать нашу охоту?

И потом, какой же это материал, если быть только свидетелем, - вам самому будет обидно.

About the Author: apofavpol