Written by: Posted on: 08.08.2014

Рассказ о заботе животных

У нас вы можете скачать книгу рассказ о заботе животных в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

И кормила, и поила. Этот маленький малыш Видом так похож на мышь. У мыши большие ушки, У него короткий хвост, За щеками носит сушки И имеет бОльший рост. Я бегу всегда аллюром, Не могу иначе я. Так бежать всегда я буду. Я в пятнах вся такая, Но рыба не речная. Я хищница морская, Скажи, кто я такая? Я живу на берегу, Я там житель постоянный.

Я для палочек продукт, Но совсем не деревянный. Я летаю очень быстро, Много ем, но всё в полёте. Быть дождю — летаю низко. Вы меня не узнаёте? Я летаю, я порхаю, На цветок похожая. Я красивая такая, Милая, пригожая! Я люблю играть в полёте И вы сразу же поймёте, Что так самку завлекаю — На болото приглашаю. Я маленький и круглый, Живу в воде друзья. Есть хвостик, лапок нету — Лягушкой буду я. Я мошек для пищи Ловлю на лету. Летаю как пуля — Ходить не могу. Я назойливая очень, Но в стишке, так, между прочим, Расскажу вам без прикрас: Жизнь мою комарик спас.

Я очень громко лаю, Но вас не покусаю, Да потому что дети — Есть лучшее на свете! Я по комнате летаю Неприятная для слуха. Извини, но я такая, Надоедливая …. Я ползу своей дорогой, Домик на себе несу. Нужно мне совсем немного — Жить спокойно и в лесу! Я порхаю над капустой, Устали не зная. Я с неба упала На морское дно И хищницей стала Давным уж давно. Я самая красивая, Из рода соловьёв. Писать с меня иконы, Пожалуй, мог Рублёв. Я сижу, сижу, сижу, С уголка на вас гляжу.

Если муха — погожу, О себе потом скажу! Я умею быстро скрыться И тихонько затаиться. Ну, а если ты обманешь И за хвост меня поймаешь, Я его тебе, прощаясь, Сброшу, в травке растворяясь.

Жёлтенький жакет на мне. Я хороший, я пригожий, Я на кактус чуть похожий. Я фырчу, меня не трож, Уколю тебя. Я хочу спросить, ребята, Сам за это не берусь: Его детки — есть гусята.

Может это гордый …? Я хочу, чтоб догадался, Как я раньше назывался, Рос я быстро, мне не лень, И теперь зовусь олень! Нашли на лугу цветы прекрасные: Белые, желтые, синие, красные. Как только мы к ним подойти захотели, Раскрылись цветы и от нас улетели. Легко скользим мы по воде И путь свой измеряем. И не задержимся нигде, Работаем, играя.

Туда-сюда, сюда-туда, Потом опять обратно. Замерить площадь у пруда В день жаркий нам приятно. Мне сегодня люди хлопали в ладоши. Вот как меня любят! Все мной любовались, восклицали: Я в шкафу нашла приют, Здесь темно, покой, уют. А еще здесь есть еда. А еда — не ерунда! Шапки, шубки меховые, Свитерочки шерстяные, Где еще найдешь такие? Так что я не прогадала В том, что в шкафчик ваш попала!

Сегодня на лугу мы наблюдали, Как гномы-вертолетики летали. Аэродром им — белая ромашка, Одуванчик желтый, розовая кашка. У меня один брачок — Одноглазый я рачок. Только я не унываю И с одним не пропадаю. В лесу у нас есть барабанщик. Хитренький это обманщик — В дерево клювом стучит: Очень красивый лесной петушок: Красные брови, как гребешок, Хвостик косицами, черные перья. Любит весною танцы, веселье.

Знаешь ли ты птицу такую? Эта розовая птица Оперением гордится. Креветками питается, Цвет так добывается. Голой ручкой не возьмешь! Он форсит своей прической, Хоть не знается с расческой. Нет страшней его волос. В Африке, в саванне,моря нет в помине. Но лошадки сами тельняшки раздобыли. И форсят одеждою перед всем зверьем. Мы драить будем палубу и отдавать всем честь! С фасолинку рождается, а вырастет в большого.

Проблемы начинаются с рождения такого. Она, на зависть людям, удобства все имеет: Ведь там уютно и тепло, еда есть в сумке этой. Искал свою маму лохматый слоненок, Ко всем приставал он: Слониха его приняла, словно мать. Живу во дворе, за забором. Я злая бываю лишь с вором. Плохих во двор не пускаю, Хороший людей отличаю.

Сижу на цепи, это скверно. Побегать бы мне, поразмяться, За другом своим погоняться. Но двор оставлять мне нельзя. Я — сторож, работаю я. На лугу стоят малышки — Разноцветные домишки. Очень мал в домишках ход, Мелкий там живет народ. И с утра до поздней ночи По хозяйству он хлопочет. Со цветков нектар берет, Из него готовит мед. Сама вроде запятой, живет под водой. Запятую не теряет, а на ласты поменяет. Я слыву пловцом отличным, Без шеста взлетаю ввысь.

И в длину скачу прилично, Но безвестна моя жизнь. Я не слышу поздравлений, И наград мне не дают. И привычно, без волнений, Я ныряю в родной пруд. Я за день меняю много раз окраску. Словно бы мешаю на палитре краску. Я имею липкий быстрый язычок, Не успеет вскрикнуть ни муха, ни жучок. Круглые, подвижные глазки у меня.

Шестерых ее детей Волк обидел — съел, злодей! Лишь седьмой в живых остался, Волку в зубы не попался. Кто она и кто они? Запутались растения в меху, Попортили зверушкину доху.

Теперь та вечно сонная тетеря Зеленая, как листья у деревьев. Что за странные купальщики, Очень быстрые ныряльщики — Прямо в смокингах ныряют И рубашек не снимают? Попугай с совиным ликом, Не летает, ходит с шиком. Знатоком кто прослывет — Попугая назовет? Очень ловкий, хоть и мелкий. Хвост пушистый, как у белки. В прыжках похож на кенгуренка. А крик его — как плач ребенка. Он ночной зверь, не дневной, По прыжкам спец он большой. Ушки нежные, большие, интересные такие! И поверь, наверняка, важный орган для зверька.

Их нельзя пересушить, тяжело без слуха жить! Морское студенистое, Совсем не мускулистое. Кто его тут разберет — Под куполом щупальца и рот. С юга птица возвращается, Полпути пешком шагает. Как эта птица называется, Кто скорее отгадает? Как стрекозы личинку назовем? Для этого заглянем в водоем. Ты угадаешь, кто такая? Что зимою спят медведи — Знает каждый, всяк ответит.

Здесь вопрос про птичку — Спать зимой ее привычка. Привычкой насмешила весь народ: Она летать умеет и хвостом вперед. А для подсказки пара есть примет на мой вопрос ты быстро дашь ответ: Нектаром цветов она питается. Папы — тигры, львицы — мамы. Я сейчас спрошу вас прямо: Волки — леса санитары. Знает молодой и старый. А вот здесь могу поспорить — Не каждый знает санитаров моря.

Когда беда — он первым с корабля линяет, Но он не из команды. Эта птичка все время в полете, Что к чему — вы не сразу поймете. Она умудряется спать на лету И на лету добывает еду. Удивляйтесь вы со мной — Может бегать под водой. Эта птичка-невеличка, У нее своя привычка. Морское звание имеет, При встрече честь не отдает, Служить на флоте не умеет, А отправляется в полет.

На головастика похожа, В водных просторах плавает тоже, Плавники, как все рыбы, имеет, Но по деревьям лазать умеет.

Может скакать по земле и траве, А званье имеет морское вполне. Об этой обезьяне известно мало, Вид, близкий к человеку самый. Он редкий и почти что исчезающий, На землях Конго обитающий.

Динозаврик размером с цыпленка Насмешил бы сейчас и ребенка. Самый маленький, науке известный, Как назвали его, интересно? Дикая собака Австралии Многие ее вряд ли видали. Но когда-то смотрели давно С этим словом в детстве кино. Председатель постукивал карандашом по столу, что-то долго прикидывал и в конце концов согласился. Настя вернулась домой, в свою старинную комнату на Мойке, с лепным золочёным потолком, и только там прочла письмо Катерины Петровны.

Она подумала о переполненных поездах, пересадке на узкоколейку, тряской телеге, засохшем саде, неизбежных материнских слезах, о тягучей, ничем не скрашенной скуке сельских дней — и положила письмо в ящик письменного стола. Несколько раз за это время она ссорилась и мирилась с неуживчивым скульптором. Тимофеев отправлял на выставку свои работы с таким видом, будто обрекал их на уничтожение. Настя сначала приходила в отчаяние и обижалась, пока не поняла, что все эти капризы от уязвленной гордости, что они наигранны и в глубине души Тимофеев очень рад своей будущей выставке.

Тимофеев злился и говорил, что нельзя смотреть скульптуру при электричестве. Нa открытии были скульпторы, художники. Непосвящённый, услышав разговоры скульпторов, не всегда мог бы догадаться, хвалят ли они работы Тимофеева или ругают. Но Тимофеев понимал, что выставка удалась. Слышал, что это вы извлекли Тимофеева на свет божий. А то у нас, знаете ли, много болтающих о внимании к художнику, о заботе и чуткости, а как дойдёт до дела, так натыкаешься на пустые глаза.

Говорили много, хвалили, горячились, и мысль, брошенная старым художником о внимании к человеку, к молодому незаслуженно забытому скульптору, повторялась в каждой речи. Тимофеев сидел нахохлившись, рассматривал паркет, но все же искоса поглядывал на выступающих, не зная, можно ли им верить или пока ещё рано. В дверях появилась курьерша из Союза — добрая и бестолковая Даша. Она делала Насте какие-то знаки.

Настя подошла к ней, и Даша, ухмыляясь, подала ей телеграмму. Она посмотрела на адрес: Тогда только она заметила тонкие печатные буквы на бумажной ленте: Я счастлив отметить в нашей среде, в среде скульпторов и художников, проявление этой заботы. Я говорю о выставке работ товарища Тимофеева. Этой выставкой мы целиком обязаны — да не в обиду будет сказано нашему руководству — одной из рядовых сотрудниц Союза, нашей милой Анастасии Семёновне.

Все смотрели на Першина, но чей-то взгляд, тяжёлый и пронзительный, Настя все время чувствовала на себе и боялась поднять голову. Она с усилием подняла глаза и тотчас отвела их: Гоголь смотрел на нее, усмехаясь. На его виске как будто тяжело билась тонкая склеротическая жилка. Насте показалось, что Гоголь тихо сказал сквозь стиснутые зубы: На Исаакиевском соборе выступила серая изморозь.

Хмурое небо все ниже опускалось на город, на Настю, на Неву. Настя села на скамейку в сквере около Адмиралтейства и горько заплакала. Снег таял на лице, смешивался со слезами. Настя вздрогнула от холода и вдруг поняла, что никто ее так не любил, как эта дряхлая, брошенная всеми старушка, там, в скучном Заборье.

Как же это могло так случиться? Ведь никого же у меня в жизни нет. Нет и не будет роднее. Настя стояла около кассы, губы у нее дрожали, она не могла говорить, чувствуя, что от первого же сказанного слова она расплачется навзрыд. В тот же вечер Настя уехала. Потом осторожно сложил бланк, засунул в шапку и поплелся к Катерине Петровне. Катерина Петровна не вставала уже десятый день. Ничего не болело, но обморочная слабость давила на грудь, на голову, на ноги, и трудно было вздохнуть. Манюшка шестые сутки не отходила от Катерины Петровны.

Ночью она, не раздеваясь, спала на продавленном диване. Иногда Манюшке казалось, что Катерина Петровна уже не дышит. Тогда она начинала испуганно хныкать и звала: В комнатах с самого утра стояла по углам ноябрьская темнота, но было тепло.

Когда весёлый огонь освещал бревенчатые стены, Катерина Петровна осторожно вздыхала — от огня комната делалась уютной, обжитой, какой она была давным-давно, ещё при Насте. Катерина Петровна закрывала глаза, и из них выкатывалась и скользила по желтому виску, запутывалась в седых волосах одна-единственная слезинка. Дорогу морозцем собьет — значит, и ей будет способнее ехать. Тихон испуганно огляделся, поправил ворот, пригладил рыжие редкие волосы и глухим, неуверенным голосом прочел: Спасибо тебе за доброе слово, за ласку.

Тихон сидел в холодной прихожей на лавочке, курил, опустив голову, сплёвывал и вздыхал, пока не вышла Манюшка и не поманила в комнату Катерины Петровны. Тихон вошёл на цыпочках и всей пятернёй отёр лицо. Катерина Петровна лежала бледная, маленькая, как будто безмятежно уснувшая. А ты смотри, дура, — сказал он сердито Манюшке, — за добро плати добром, не будь пустельгой… Сиди здесь, а я сбегаю в сельсовет, доложу.

Он ушел, а Манюшка сидела на табурете, подобрав колени, тряслась и смотрела не отрываясь на Катерину Петровну. Хоронили Катерину Петровну на следующий день. День побелел, и небо было сухое, светлое, но серое, будто над головой протянули вымытую, подмёрзшую холстину.

Дали за рекой стояли сизые. От них тянуло острым и веселым запахом снега, схваченной первым морозом ивовой коры. На похороны собрались старухи и ребята. Гроб на кладбище несли Тихон, Василий и два брата Малявины — старички, будто заросшие чистой паклей. Манюшка с братом Володькой несла крышку гроба и не мигая смотрела перед собой. По дороге встретилась учительница. Она недавно приехала из областного города и никого ещё в Заборье не знала.

Учительница была молоденькая, застенчивая, сероглазая, совсем ещё девочка. Она увидела похороны и робко остановилась, испуганно посмотрела на маленькую старушку в гробу. На лицо старушки падали и не таяли колкие снежинки. Там, в областном городе, у учительницы осталась мать — вот такая же маленькая, вечно взволнованная заботами о дочери и такая же совершенно седая.

Учительница постояла и медленно пошла вслед за гробом. Леониде от 4 июля В начале темы мы уже сказали, что прелесть следует рассматривать исходя из ступени, на которой находится человек: Что касается прелести новоначальных, то она может проявляться по следующим причинам: Что касается прелести подвижников, то она проявляется через неразумное рвение, самомнение и гордость.

О самомнении в мирских делах. Господь помогает человечеству в различных научных открытиях и мирских делах, которые служат для блага. Приведем пример, который показывает, как дар Божий может приниматься человеком, как собственное достижение и как этому способствует враг.

Схиигумен Савва Опыт построения истинного миросозерцания: На работе он занимал ответственную должность и по долгу службы общался с большими учеными. Была бы колоссальная экономия электроэнергии! Кто во мне говорит? Теперь все узнают, что я душевнобольной Как отнесется к этому начальство? Стыдно ему стало за себя и страшно, хочет остановится и не может.

А через месяц, когда слова его подтвердились, тогда прославили и вознесли его так, что пять лет он жил в постоянном страхе за себя. С самыми сложными вопросами обращались к К. Он имел такую ясность ума, что вначале сам удивлялся и страшился, а потом привык и через пять лет незаметно для себя согласился с горделивым помыслом, приписал себе славу, и с этого времени началось его падение.

В его представлении люди разделялись на две категории: Он их любил, они его любили, и среди них, как говорится, была тишь и гладь, и Божия благодать. Настроение у него было всегда приподнятое, ему было весело и хорошо. Притаившийся враг хитро вел его все дальше и дальше, предвкушая победу. Гордость развивалась в нем с головокружительной быстротой. Он почувствовал в себе способность наставлять других, вести ко спасению. И вот тут-то случилось с ним нечто такое, отчего он впал в страшное, мрачное, безысходное отчаяние.

Внезапно дьявол обрушился на него с двух сторон: Другие пять лет враг томил его хульными и блудными помыслами. Н,— чем бы все это кончилось, если бы на своем пути я не встретил духовного отца. Думаю, не избежать бы мне адских мучений.

Но Милосердный Господь, не хотя смерти грешника, сжалился надо мной, указав мне духовный путь, как якорь спасения. Помогите же мне избавиться от гордости! О, как я боюсь этой страсти! Ведь можно возгордиться, подумав: Вначале приведем пару примеров самовольного подвига новоначальных. В этих примерах мы увидим несколько видов прелести, о которых уже сказано выше или будет указано ниже. Троицкие листки с луга духовного: С этой целью я прибыл в Гефсиманский скит Троице-Сергиевой Лавры.

Он тогда только что открылся. Игумен скита, отец Анатолий, видя мою юность, долго не принимал меня, но, уступая моим слезам, наконец, решил принять. Послушание дано мне было при больнице служить больным. Это был старец строгий и к себе, и ко всем прочим. Горя непреодолимым желанием спастись, прихожу я однажды к отцу Феодоту и прошу его благословения класть келейно по нескольку сот земных поклонов.

Старец, удивленно взглянув на меня, спросил: Но я продолжал слезно просить, чтобы он сверх братского правила благословил мне класть земные поклоны в келлии. С неохотой старец сказал мне: Получив благословение на поклоны в келлии, я стал класть ныне десять, завтра двадцать и с каждым днем прибавлял и прибавлял и дошел до двух тысяч поклонов в день. Жажда к молитве во мне развивалась с каждым днем все более и более.

На молитве я готов был умереть. Мое желание молиться разгорелось до того, что я стал замечать, что лик Царицы Небесной, перед которым я молился, иногда начинал блистать светом.

Блистание света с каждым днем все усиливалось и усиливалось. Радость в душе моей в силу этого была столь велика, что я представлял себя стоящим уже не на земле, а на небе. К довершению моей радости я стал замечать, что Матерь Божия с иконы мне улыбается, а сам я кладу поклоны, как бы не касаясь пола на аршин, совершая молитву на воздухе. Видя такое дивное, неописуемое явление, ниспосланное мне с неба, как мне думалось тогда, за мою веру и любовь к Богу, я мнил себя удостоенным этой великой Божией милости за свою чистую, святую жизнь.

Преисполненный таких мыслей и чувств, я решил своими переживаниями поделиться со старцем. В глухую полночь спешу к нему однажды в келлию и бужу его. Когда открыл он мне дверь своей келлии, я упал к его ногам в порыве той же прелестной радости и воскликнул: Лицо старца стало еще суровее. Старец пришел в неописуемый гнев и громко воскликнул: Как ты осмелился самовольно дойти до такого множества поклонов. Тебе не Матерь Божия улыбается во свете, и не благодать Божия поднимает тебя на воздух, а ты пошел на самоволие и гордость.

Ты в прелести и самообольщении помышляешь, что уже сподобился за свои мнимые подвиги велик к Божиих дарований и святости. Лицо старца стало еще грознее, и он крикнул на меня: Затем он отпустил меня с видимой глубокой скорбью.

После этого отец Феодот, мой старец, все последующее время моей жизни в скиту относился ко мне с особенной отеческой любовью и попечением. Я представил его отцу наместнику, и его приняли в число братии.

Послушание ему было дано в трапезной: Каждый день я его видел в Троицком соборе на братском молебне в два часа ночи. Время от времени спрашивал его: Я в таких случаях невольно благодарил Бога за его душевное устроение.

Александру Дружинину было дано новое послушание - заведовать овощными подвалами и дана келлия, в которой он стал жить один. Как-то прихожу к нему и замечаю, что мой знакомый в каком-то экстазе. Видимо, он совершал усиленный подвиг молитвы. Прошло еще несколько месяцев. Однажды при посещении я спрашиваю его: Тогда я ему говорю: Утреня, вечерня и ранняя литургия - полный круг церковных служб, а правило братское завершает обязанности инока.

Но поздаяя литургия и всенощная есть не обязательное для всех повторение обычных служб. Я хорошо знаю, что во время поздней литургии с братской кухни приходят к тебе за продуктами, а тебя в келлии нет. Тогда поварам приходится искать тебя по церквам, что, несомненно, в их сердцах вызывает ропот и неприязнь. Подумай, такая молитва будет ли для тебя полезна? Да не оскорбится любовь твоя речью моей. Беру на себя смелость спросить тебя еще об одном. Много раз я прихожу к тебе и вижу, что ты находишься в подвиге.

Кто же тебя на это благословил? Помни, брат Александр, что жить в монастыре и творить волю свою -дело вредное для души. Смотри, как бы своевольная молитва не ввела тебя в гордость и самообольщение и не стала тебе в грех. Слушал меня юный подвижник с видимым неудовольствием. От него я вышел с тяжелым предчувствием чего-то недоброго.

Сижу я однажды в своей келлии, читаю книгу, часа в два дня. Он кладет земной поклон перед моей келейной иконой и вдруг начинает продолжать земные поклоны. Глаза его горели каким-то недобрым, зловещим огнем, и весь он, видимо, был возбужден до крайности. Недождавшись конца его поклонов, я встал и, обращаясь к нему, ласково сказал: Я вижу, что ты заболел душой.

В ответ на мои слова он с сильным озлоблением закричал: Вот, я живу один год, а уже сподобился великих божественных дарований. Ко мне в келлию ежедневно являются множество Архангелов от Престола Божия. Они приносят семисвечник и воспевают со мной гимны неописуемой славы. Видя его нечеловеческое, злобное возбуждение и зная, что все, находящиеся в прелести, физически бывают чрезвычайно сильны, я говорю ему: Уловив момент, я постучал в стену соседа по келлии, который тотчас же и вошел ко мне на помощь.

С появлением соседа я стал смелее говорить ему: Святых ли людей это дело? Но Дружинин продолжал угрожать задушить меня как негодного монаха и еще говорил мне: Видя такую нечеловеческую гордость, злобу и бесполезность дальнейшего разговора с ним, я попросил соседа вывести его вон из моей келлии. В тот же день после вечерни брат Александр снова явился ко мне и торжественно сообщил, что ныне за вечерней на него сошел Святой Дух.

Видимо, это его обидело, и он мне говорит: В ответ на это я сказан: Умоляю тебя, поверь, что ты находишься в самообольщении. Но больной продолжал поносить меня и грозить. Лишь пришел я на другой день от ранней литургии, брат Александр снова явился ко мне и заявил, что Господь сподобил его ныне в храме преподобного Никона дивного видения.

От Иерусалимской иконы Божией Матери, что стоит над Царскими вратами, заблистал свет ярче молнии, и все люди, стоявшие в храме, будто бы попадали и засохли, как скошенная трава. Поверь мне, что стоявшие с тобой во храме пребывают в духовном здравии, а все, что ты видел, есть одна духовная прелесть бесовская. Видя такое буйство несчастного и опасаясь припадков безумия, я тотчас же написал письмо его другу Ивану Димитриевичу Молчанову, по просьбе которого Дружинин был принят в Лавру.

В письме было описано состояние больного. Через три дня Молчанов был уже у меня. Я все объяснил ему о Дружинине и, зная, что он хорошо знаком с настоятелем Николо-Пешношского монастыря игуменом Макарием, посоветовал ему тотчас же отвезти к нему несчастного.

В тот же день Дружинин был отправлен в Пешношский монастырь. Когда Иван Димитриевич объяснил отцу игумену о болящем, тот спокойно сказал: Александру Дружинину было назначено игуменом послушание - чистить лошадиные стойла на конном дворе.

Брат Александр вначале протестовал, говоря: Отец игумен, в успокоение его души, говорил: А относительно молитвы не беспокойся. И действительно, по благословению отца игумена, за больного крепко молилась вся братия. Прошло полгода, Александр Дружинин за все это время в храме бывал только по праздникам и за ранней литургией.

Целый день кидая навоз, он настолько утомлялся, что вечером ложился спать без дневных молений и спал, как мертвый. Подвиги совершать ему уже было некогда. Целый год он был на послушании в конюшне и о своих мнимых подвигах забыл. Затем его перевели в хлебопекарню, где тоже труд не легкий. Через два года Дружинин переведен был на более легкие послушания. На лице его тогда проявился приятный отпечаток смирения. Семь лет подвизался он в Пешношском монастыре. Здесь его постригли в монашество с именем Афанасий.

Впоследствии он перешел в московский Симонов монастырь, где за смиренную добрую иноческую жизнь был произведен в сан иеродиакона. Когда я был на послушании в Петрограде, в должности начальника Троицкого Фонтанного подворья, отец Афанасий Дружинин приезжая ко мне повидаться. Я спрашивал его, помнил ли он то, что было с ним в Лавре во время его духовного недуга, он отвечал: Григорий Синаит О прелести: Иной, часто распространяясь об истине, невежественно и незаметно говоря одно вместо другого, не в состоянии правильно сказать, как обстоит то или иное дело.

Он многих устрашает, а на безмолвников наводит порицание и смех своей безумной деятельностью. И нет ничего удивительного в том, что какой-нибудь новоначальный после многих трудов впадает в прелесть. Как рождается самомнение у новоначального христианина о своем пути? Феофан Затворник Что есть духовная жизнь.. Исправность наша пред Богом, еще только преднамеренная, уже порождает мысль о некоей особенности нашей пред другими и даже пред собою - прошедшим, тем паче когда успеем сделать что-либо на сем пути.

Как только немного постоим мы в сей исправности, она кажется чем-то дивным, и мы начинаем мечтать о себе как о лицах совершенных, совершающих дивные дела. А это враг подущает, чтобы возбудить самомнение. Кто поддастся и впадет в сие самомнение, от того тотчас отходит благодать и оставляет его одного. Симеон Новый Богослов Сл. Если же духовный отец сам ходит к нему, но не творит воли его, и не поблажает желаниям его или, лучше сказать, не падает и сам вместе с ним, чтоб вместе с ним и погибнуть, то он оставляет его и находит другого, который бы последовал его плотским пожеланиям.

Таким образом все духовное у нас, как и сам ты видишь и знаешь, ныне в беспорядке находится, расстроено; чин и предание апостольские забыты и заповеди Христовы оставлены. И это бедственное зло живет в нынешнем роде, при всем том, что все мечтают о себе, что они достаточно изучили божественное, знают заповеди Божии и могут рассудить, что и как подобает им творить.

И еще вот что: Также относятся они и к духовникам своим: Так вот в каком состоянии находятся у нас почти все: Будучи крещены младенцами, они полагают поэтому, что не виновны бывают, когда не воздают потом чести тому, кто крестил их, и не благоговеют пред ним, как пред духовным отцом своим.

Мечтается им также, что, выучив начатки христианских догматов еще в детстве, они знают достаточно для благочестия, и что потому Бог не взыщет с них за то, что они презирают учителей благочестия и не хотят более ничему научаться у них. Кажется им, что они довольно благочестивы и ведут жизнь более исправную, чем многие другие, почему надеются, что будут оправданы ради этого одного. Еще, - сказать на духу грехи свои, исповедаться в них и получить разрешение от духовных отцов своих, этого, им думается, достаточно для спасения, и не нужно уже потом им ни веры более иметь к сим отцам, ни чести им воздавать, ни благоговения оказывать, какое подобает им, как преемникам Апостолов, посредникам и молитвенникам за них пред Богом.

Таким-то образом вся вселенная ныне преисполнена этою прелестию и этим злом. Одной этой заповеди нарушение и презрение все вверх дном переворотило в Церкви Божией, повергло ее самую долу. В такое бесчиние и смятение пришла Церковь, что нигде почти не видно приличного ей благоустроения, и признака не найдешь, чтоб это было благообразно сочетанное тело Владыки. Будто мы не имеем главы Христа Господа, будто мы не братья по духу, связанные друг с другом и сочетанные благодатию Святого Духа, что не допускаем, чтоб каждого из нас в своем чине поставляли и благоустроили первостроители Церкви Божией?!

От этого мы разделены и рассеяны, как бездушные частицы какого-либо вещества как песок. Так много поработились мы пожеланиям своим, так сильно возобладали над нами похоти сластолюбия! Будучи увлечены ими к угождению себе лишь, мы раздробились, и от взаимной неприязни и гордости отвратились и отдалились друг от друга, и потеряли таким образом отличительную черту и знамение веры нашей, то есть любовь, о коей сказал Господь: Итак, неступивший на путь очищения или прошедший только первые шаги, мнит о том, что уже достиг чистоты и совершенства.

Это происходит потому что обычный путь духовной жизни ведет к определенным духовным успехам, и при этом идущий не знает каким образом это происходит. Да, в этом есть таинственность действий Божиих о нас и это должно вести к благодарению Бога и к чувству полной зависимости от Него, и к стремлению еще более поступать по заповедям и вести жизнь угодную Богу.

Но, к сожалению, человек думает, что это он сам сделал себя лучше и приобрел бесстрастие. Феофан Затворник Толкование на Пс.

Чем кто больше преуспевает, тем более смиряется. Когда ты стал считать себя сколько-нибудь праведным, то знай наверное, что ты пошел назад.

Сюда же относятся предписания старцев — не мерять себя, и понятно: Потому у старцев первая молитва, повторять которую они советуют и другим: Почему же так происходит, что, казалось бы, люди, имеющие духовный опыт, могут увлечься вражьим внушением? Причины заключаются в следующем: Приведем примеры обольщения подвижников. Однажды придя в церковь, он ступил в спор с пресвитерами и говорил: Святые отцы вывели его из пустыни и, заставив вести иную, более простую жизнь, исцелили от гордости.

Надмившись пагубною страстью самомнения, он стал мечтать, наконец, в самообольщении, что с ним беседуют Ангелы и при всяком деле служат ему. Вот что рассказывали о нем люди, хорошо его знавшие: Однажды, в глубокий вечер, когда было уже темно, он плел корзины и уронил шило на пол. Долго он не находил его, как вдруг по наваждению бесовскому явился в келлии зажженный светильник. С ним нашел он потерянное шило.

Это дало новую пищу его надмению. В упоении гордости подвижник еще более возмечтал о себе, так что стал наконец презирать и самые Тайны Христовы. Однажды какие-то странники принесли в церковь для братии плоды. Блаженный Макарий, пресвитер наш, разослал их по келлиям, по горсти каждому брату, в том числе и этому Валенту.

Получив плоды, Валент обругал и избил принесшего и сказал ему: Но Валент не внимал увещаниям отца Макария. А так как тот не послушал убеждений его, то он и ушел в сильной скорби о падении Валента.

Диавол же, уверившись, что Валент совершенно предался обману его, принимает на себя вид Спасителя и ночью приходит к нему, окруженный сонмом демонов в образе Ангелов, с зажженными светильниками.

Один из демонов, в образе Ангела, подходит к нему и говорит: Валент вышел и, увидев множество духов со светильниками на расстоянии около стадии, пал и поклонился антихристу. Обольщенный до того простер свое безумие, что, придя на другой день в церковь, сказал при всей братии: Тогда святые отцы связали его цепями и в течение года вылечили, истребив гордость его молитвами, разнообразным унижением и суровой жизнью, как говорится, врачуя противное противным.

Нужно поместить в этой книге и жития подвергшихся обольщению для предостережения читателей, так как и в раю, вместе с добрыми произрастаниями росло дерево познания добра и зла, — чтобы они, если и совершат подвиг, не думали много о своей добродетели, ибо нередко и добродетели служат поводом к падению, когда мы совершаем их не с духовной мудростью и не ради благочестия, как и написано: Движимый суетным кичением, он возгордился пред святыми отцами и стал поносить всех, в том числе и блаженного Евагрия, говоря: Злоупотреблял еще и свидетельством слова Божия с превратной целью подкрепить свое безумие и говорил, что Сам Спаситель сказал: Наконец, суетное кичение совершенно омрачило его разум, и он до того пал, что его связали цепями, так как по гордости он не хотел приступать к самым Святым Тайнам.

Надобно сказать правду, что жизнь Эрона, по рассказам людей, с ним живших, была необыкновенно строгая и подлинно подвижническая. Некоторые говорят, что часто он принимал пищу через три месяца, довольствуясь лишь одним приобщением Святых Тайн, и разве где еще попадался ему дикий овощ. Опыт его постничества я и сам видел вместе с блаженным Альбиной на пути в скит. До скита нам было сорок поприщ. В продолжение пути мы дважды ели и трижды пили воду.

А он совсем ничего не ел и, идя пешком, прочитал наизусть пятнадцать псалмов, потом великий псалом, потом послание к Евреям, потом Исайю и часть Иеремии пророка, затем Луку Евангелиста и Притчи. И при этом он шел так, что мы не могли поспеть за ним. Лукавый демон, наконец, так возобладал им, что он не мог жить в своей келлии, как будто самый сильный пламень гнал его.

Эрон отправился в Александрию, конечно, по смотрению Промысла Божия и по изречению: Там он стал посещать зрелища и конские бега и проводить время в корчемницах. Предаваясь таким образом чревоугодию и пьянству, он впал и в нечистую похоть любострастия. От нечистой жизни открылась у него злокачественная болезнь, которая страшно мучила его полгода. О своем мнении в форме ложных выводов о духовной жизни. Амвросий Оптинский Из переписки с монашествующими, п. А мы с тобою и помыслов своих не умеем хранить как должно, то откуда же возьмется у них хранение ума?

Твое спокойствие было не хранение ума, а явная подсада вражия. Тебе казалось, что ограждена твердою стеною, что издали целый полк врага хочет проломать эту стену, что он потом заревел и убежал. И все это было одно наругание бесовское, потому что после, без всякой стены и безо всяких усилий оставил смрад у тебя под самым носом и ушел. А ты еще задала себе вопрос: И что это значит?

И благоухание иногда и иногда смрад - все это прелесть вражия, по слову св. Враг возводит тебя до небес и низводит в бездну, и то и другое ради твоего высокоумия. Не страшное ли это высокоумие? Вспомни из жития пр. Макария, что ему говорил бес: Еще пишешь, что тягостно быть с келейными тебе.

Зачем же набрала их? Если можешь жить одна без келейных, то можешь и отпустить их летом. У тебя есть стремление к уединению. Если N оно вредно, то почему же тебе оно, будет полезно? Ты, живя и среди людей, не знаешь куда деться от мысленной брани; что же было бы с тобою на уединении? Опять, что тебе приходило сильное желание умереть и не боялась смерти, все это обольщение вражие. Еще пишешь, что на тебя возложен великий сан. Никакого сана не возлагали на тебя. Сан - священство, игуменство; а что ты произнесла сугубые обеты покаяния и смирения, в этом никакого сана нет.

Другими словами, нечистый желал бы быть чистым. Все это очень высоко; а достигается то, чего желаешь, покаянием и исполнением заповедей Божиих и смирением. Если, по словам св. Говоря о помыслах от врага, было отмечено, что враг прельщает мыслями об учительстве других. Иоанн Лествичник Лествица, сл. Но если человек примет эту мысль, то все чаще и чаще у него будут появляться мысли о том, как это сделать и в итоге предпримет различные меры к воплощению своего желания.

Враг, зная, что Господь учит человека и затем посылает его на служение другим, а также то, что в человеке заложено стремление помогать и передавать другим людям то, что сам познал об этом говорилось в главе о ведении , искажает действия Божии и благое расположение человека помогать другим, и внушает ему учить других. Такому внушению могут подвергаться и новоначальные, и подвижники. Жизнь и наставления преподобной Синклитикии…: Более того, сатана вводит душу в забвение своих грехов и превозносит над другими братьями.

Окрадывая ее от памятования своих ошибок, он не дает ей произнести смиренные слова Давида: Он также не дает ей сказать: Вражье внушение об учительстве и начальстве будет иметь несколько признаков: Во-вторых, проявляется склонность к спорам. Иосиф Исихаст Послание исихасту пыстыннику: Так, когда кто-нибудь примет ложь за правду, то в гордыне начинает поучать тому, что человеку требуется, если захочет и понудит себя, чтобы стать сосудом благодати.

В третьих, мы уже говорили, что Господь призывает на служение, а не человек сам себя назначает. Игнатий Брянчанинов Советы относительно душевного иноческого делания, гл.

Отцы учат, что, прежде всего, необходимо спасать себя и вразумлять других своей праведной жизнью. Феофан Затворник Толкование на Псалом, ст. Можно начать действовать, но, вместо поправления дела, только больше расстроишь его. Молись лучше, да изведет Господь делателей. Но если в общности уместен такой образ действования, то тех, коим дано слово, и тех, коим дана власть, ничем нельзя извинить, если первые не возвышают гласа своего, взошедши на кровы, а вторые без ума носят меч, данный им на остепенение и устрашение злых.

Как гласы трубные, наполняли бы воздух вещания их и, вызывая всех на доброе воинствование, страхом поражали бы нехотящих, не дозволяя им и показаться наружу. Отцы говорят, что человек может говорить о Боге в той степени, в которой познал Его, и что быть истинным учителем может быть только тот, кому Господь подал определенные дары и тогда учение освящено благодатью Духа Святого.

Если же этого нет, то: Симеон Новый Богослов Слово Также, как случилось тебе выйти из сего ада, по каким ступеням восходил ты оттуда и кто были твои помощники и споспешники? Был ты смраден и источал тление, или, лучше скажу, смерть господствовала в тебе и ты был мертв, - скажи мне, каким способом ожил ты?

Как победил ты смерть греховную и убежал из рук ее? И опять, после того как, вышедши из ада, вступил ты на землю, скажи, каким способом избавился ты от тления и клятвы? И еще, как поднялся ты с земли и востек на небо? На какую колесницу воссел ты или какое облако взяло тебя от земли?

Открой нам все это и расскажи, и тогда мы примем тебя, если и о Боге будешь вести беседу со страхом, мерно и сдержанно. Если же без того, о чем я сказал что все таинственно всегда происходит с теми, кои взошли в мужа совершенна, в меру возраста исполнения Христова , и прежде исполнения заповедей Христовых дерзностно покусишься ты беседовать о Боге, то мы отвратимся от тебя, как от вышедшего из ума и бесноватого.

Ибо и пророк Илия не без огненной колесницы взят с телом на небо, и Владыка наш Христос не без облака вознесся от земли. Хотя и Илию Бог мог преложить от земли на небо без огненной оной колесницы, и Владыка наш Христос мог взойти на небеса без облака и сопровождавших его Ангелов; однако ж не сделали этого, чтоб тем научить нас, что ум наш всеконечно имеет нужду в ином некоем, кто бы возвел его на небеса, показал тамошние виды и открыл тайны Божии.

Ибо как птице нельзя летать без крыльев, так и уму нашему невозможно востечь в те области, из коих он ниспал, если не имеет Духа Святого, который бы возвел его туда и сшествовал ему.

Кроме того, Илия взят на небо огненною колесницею, и Господь вознесся на облаке с Ангелами еще для того, чтоб как Свое Вознесение, так и вознесение раба Своего Илии подтвердить не словами только, но и делами, и тем научить и нас не прельщаться одними словами и не всякому верить человеку, который называет себя духовным, но удостоверяться прежде из жизни его и от дел его, согласны ли слова его и дела его с учением святых отцов; и тогда уже принимать его и слушать слова его, как слова Христовы.

Если же слова его и дела несогласны с учением святых отцов, то не следует принимать его, а напротив, отвращаться от него, хотя бы он воскрешал мертвых и иные многие творил чудеса; особенно, когда увидим, что он не принимает никаких внушений, коими хотят убедить его - изменить свое неправое мудрование, а остается упорно в своей прелести, воображая, будто жительство свое имеет на небесах. Богодухновенному учению мы от начала научены Апостолами Христовыми и божественными отцами нашими, почему отвергаем все пустые и бесполезные суесловия тех, которые все время свое проводят в пытании и исследовании того, что непостижимо для самых Ангелов, и держим исповедание веры нашей сохранно невредимым и непоколебимым, - так, как приняли его в начале от самих Апостолов.

Мы веруем в Отца и Сына и Святого Духа, Троицу неслиянную и нераздельную, в Которую крестились, Коею живем и от Коей в зависимости состоим и здесь, и в вечные веки. От сей Святой Троицы имеем мы как бытие, так и благобытие. Когда бы с Нею прейти нам и в другую жизнь, туда, где всех веселящихся жилище и хор выну празднующих духовным празднеством. Сей Троице подобает всякая слава, честь и поклонение ныне и присно, и во веки веков.

Отцы, зная такое стремление к учительству и такой вид прелести, всячески вразумляют прельстившихся. Подобно тому, как некто, имея обветшалый дом и принимая в него странников, причинит им только вред, если жилище рухнет, так и те, которые не выстроили надежного здания своей души , вместе с собой губят и пришедших к ним.

Ведь изложение учения Христова одними только словами подобно картинкам, написанным недолговечными красками, которое в самое краткое время уничтожаются порывами ветра и смываются дождевыми каплями. А деятельное научение учение, основанное на опыте и делании и весь век сей не может уничтожить. Если же исповедуешь, - и хорошо то делаешь, - что не получил ты такого дарования, не чувствуешь, чтоб умер ты миру, не сознаешь, чтоб взошел ты на небо и там укрывался один, не показываясь вне, если не изшел ты вовне мира, подобно Павлу, в теле ли, или кроме тела, если не знаешь, что изменился весь и стал как дух чрез отложение и отвержение плоти, духовная духовными срассуждая, - если, говорю, не сделался ты таковым, то почему не молчишь и не ищешь в покаянии и слезах получить и испытать сие, но охочь говорить попусту о том, чего не знаешь, любишь, чтоб тебя называли и без того святым, не поперечишь молве, будто ты более, чем другие, спасен, не трепещешь принимать чужие помыслы, учить других и руководить их к свету, будучи сам лишен божественного света, не боишься пасти братий, сидя сам еще во тьме и не стяжав еще того ока, которое видит истинный свет, не стыдишься врачевать других, будучи сам весь в болезни и не чувствуя собственных своих ран?

Скажи мне, прошу тебя, если ты не сознаешь, чтоб был бесстрастен, и не чувствуешь, чтоб обитал в тебе бесстрастный Бог, то на что дерзая и полагаясь, взял ты на себя дела, свойственные бесстрастным, и служения, принадлежащие одним святым рабам Божиим?

Внимай добре, чтоб, забывшись, не взойти на чужие степени и служения, и после не быть изгнану во тму кромешную, как презрителю воли Божией и как дерзкому и непотребному рабу. Смотри, как бы не оказаться тебе не имеющим брачной одежды которая не другое что есть, как благодать Святого Духа , и как обнаженному от нее не быть связану по рукам и ногам и ввержену в огнь геенский.

Святые отцы также и нам дают советы, как распознать истинного учителя от лжеучителя. Как правило, самоназначенный учитель любит лесть, и после того как его похвалят, вспоминает слова других с приятным чувством, и, к сожалению, может даже дойти до безумия, думая о себе так, как приводится ниже. Посмертные вещания Нила Мироточивого Афонского ч. Приходит к нему один из его слушателей и говорит: Ты славою своею спас столькие души и наши души украсил венцами с каменьями бесценными; какими же, следовательно, многоценными драгоценностями украшаешь ты собственную душу твою?

Лик твой ангельский, подобный херувимам и серафимам, свидетельствует о великой благодати, которую ты приял!.. Не будь меня, в миру, чтобы спасти их, надо было бы вторично прийти Христу. И впадает он в нерадение лености. Отступает от него мать лености, приступает дочь блуда, и повторяет он за ней следующее: И начинает он псилафизоваться т. Тогда отступает от него дочь блуда, приступает сын злобы досл.: Поэтому будем внимательно относиться к тому, чьи поучения мы читаем и слушаем.

Такого учителя надлежит нам взыскать и обрести, который сначала слышал бы все это в слове и научился тому со слов, а потом научен был всему таинственно и во истине Самим Утешителем Духом чрез деяние и опыт; так чтобы и он сподобился услышать от Самого Христа Господа, научившего Апостолов: Ради того, чтоб, к несчастию, не заслужить тебе иначе вместо мзды казнь и муку. Ибо о таковых сказал Спаситель наш и Бог: Итак, надлежит нам принимать таковых, как Самого Христа, ибо то, что бывает оказываемо им, возносится к Самому Владыке Христу и Богу нашему, и Он Себе то присвояет и на таком имеет счету, как бы Он Сам лично принимал все то; как, напротив, и то, что бывает оказываемо лжеучителям, возносится к самому антихристу, и которые их приемлют, приемлют самого диавола.

И пусть никто не отговаривается, что не знает таковых, говоря: И я человек, а никто из людей не знает, что кроется у другого на душе, кроме духа, живущего в нем". Никто не бери этого изречения в благословный предлог, ибо, если бы невозможно было распознавать таковых, Господь не дал бы такой заповеди: Если теперь Господь наш Иисус Христос истинен, как воистину есть истинен, то очевидно, что мы можем распознавать таковых из того, что они говорят и что делают.

Итак, покажем наперед плоды истинного Святого Духа, тогда объявятся сами собою и плоды противоположного Ему, духа злого, а по плодам этим мы очень хорошо можем потом распознавать, какие учители суть истинные, святые и праведные учители, и какие не таковы, а лишь притворяются таковыми. Я ничего не буду говорить от себя самого, но все со слов Спасителя и святых Апостолов Его, коими попытаюсь удостоверить твою любовь, что указываемые мною признаки истинных и ложных учителей истинны и удобопознаваемы для нас.

Слушай же, что говорит Господь наш Иисус Христос: Слово праздное да не исходит из уст ваших. В другом месте говорит Он опять: Не говорит, что вознесен будет мирскою славою, но дает обетование, что он будет возвышен таинственно духовным некиим изменением. Вот что вслух всем нам каждодневно взывает Господь наш и Владыка Христос. Послушай теперь, что говорит и Апостол Павел: Послушай также и Иоанна Богослова, который говорит: Любящий Бога любит и рожденных от Него, то есть братий своих, а ненавидящий кого-либо из братий своих, сей от диавола родился, и любви Божией нет в нем.

По таким признакам умеющие рассуждать могут различать, кто сыны Божии и кто сыны диавола; и плоды Святого и Всеблагого Духа суть те, какие мы указали выше. Надлежит теперь нам показать и плоды злого духа, чтоб, зная их, вы могли различать свет от тьмы, сладкое от горького, добро от зла.

Внемлите же опять, что говорит Господь и Бог наш: А о книжниках и фарисеях что говорит Он? Вся же дела своя творят, да видимы будут человеки; расширяют же хранилища своя, и величают воскрилия риз своих.

Любят же преждевозлегания на вечерях, и преждеседания на сонмищах, и целования на торжищах, и зватися от человек: Итак, когда увидишь, что кто-либо делает такие дела, заботливо ищет славы человеческой и беззаботно преступает заповеди Божии, чтоб угодить людям, то знай, что это прелестник, а не истинный учитель.

Но кто не приемлет Духа Святого, тот явно и не имеет сего Духа в себе, а кто Духа Святого не имеет, тот и не Христов, как утверждает тот же Павел, говоря: Слышал, кто Христовы и кто антихристовы?

А невнимательные не только других людей, но и самих себя не знают. Ибо когда кто так опутывает себя заботами и хлопотами о житейском, как бы был бессмертен в этом мире, день и ночь занят бывает одними мирскими делами и всякие изобретает способы, как бы побольше разбогатеть, и при этом строит домы добрые и многоценные, набирает множество слуг, коней и мулов, накупает серебряных сосудов, златотканых одежд, дорогих ковров и всякое другое, доставляет себе плотское наслаждение и успокоение, то скажи мне, можно ли показать, что такой знает самого себя?

Знает он себя лишь настолько, чтоб сказать, что это он, а не другой кто; но дела его показывают, что он не знает, что он такое есть, не знает своего душевного состояния и не понимает, что делает. Он так живет, как бы был бессмертен; устами говорит: И это выказывает он не только пред подобными ему мирянами, но и пред монахами, бывающими у него, которые не только не дивятся всему этому, а напротив, жалеют о тех, кои имеют то, и оплакивают их неразумие, видя, как они величаются тем, от чего следовало бы им наипаче приходить в стыд, именно, что, тогда как братия их бедные или, лучше сказать, сам Христос, алчут и жаждут, они всячески утешничают и, что еще хуже, не чувствуют, что, поступая так, они свидетельствуют о себе, что суть немилосердые лихоимцы и онеправдователи бедных.

Скажи же мне теперь, можно ли согласиться, что такой человек знает самого себя, знает, в каком состоянии находится по душе и каким страстям порабощен? Нет, не знает он себя, хоть и может ему казаться, будто знает. Но тот, кто не знает самого себя и своего состояния, как может познать другого и страсти его? Как можно, чтоб слепой мог рассмотреть другого и познать, слепой он или видящий? И как у тех, которые тогда крестили и причащали, ничего не было лишнего против нынешних, так у тех, которые теперь крестят и причащают нас, ничего нет недостающего против прежних.

About the Author: riwhobo