Written by: Posted on: 08.03.2015

Поэзия микеланджело

У нас вы можете скачать книгу поэзия микеланджело в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Невероятно, но эти парни — сливки Вест-Пойнта. Выпускной курс, готовый пополнить молодыми напористыми офицерами пехоту, артиллерию, танковые войска. Но ни один из них не интересовался историей вообще и историей ордена Храма в частности. Отзывы о книге Меч тамплиеров 0. Ещё интересные книги автора. Информация для правообладателей Карта сайта.

А зря, - он обернулся, - поэтому придется его убрать, когда дойдет до дела. Пока он рядом с президентом, мы не сможем …. Они даже не прячутся. Интересно, какая конечная …. Она устало закрыла глаза, утопая в подушках. Затем, спустя некоторое время, поднялась, взяла трубку с тумбочки, набила табаком и зажгла её: Она затянулась, ощущая спокойствие, и почувствовала, как напряжение постепенно покидает тело. День сегодня выдался …. Это определенно было меньше двадцати. Рауль бы сторговался за двенадцать, Эрик был не в настроении препираться, и сошлись на семи.

Его взгляд скользнул по витой лестнице и задержался на витражных окнах. Он получит номер, даже если придется постараться. Родившийся вследствие землетрясения риф заставил огромный корабль накрениться. Звенящая тишина вот-вот готова была заполниться криками людей, командами экипажа и прочими характерными звуками катастрофы. Наутро Делайла тихо зашла в комнату и посмотрела на эту потрясающую гармонию единства. Собака подбежала и лизнула свисавшую с кровати руку доктора. Мы ж, легкое племя, Цветем и блестим И краткое время На сучьях гостим.

Все красное лето Мы были в красе, Играли с лучами, Купались в росе!.. Но птички отпели, Цветы отцвели, Лучи побледнели, Зефиры ушли. Так что же нам даром Висеть и желтеть? Не лучше ль за ними И нам улететь!

О буйные ветры, Скорее, скорей! Скорей нас сорвите С докучных ветвей! Сорвите, умчите, Мы ждать не хотим, Летите, летите! Мы с вами летим!.. В сей день счастливый нежность сына Какой бы дар принесть могла! Просить ли мне стихов у муз? У сердца я спрошусь.

И вот что сердце мне сказало: В объятьях счастливой семьи, Нежнейший муж, отец-благотворитель, Друг истинный добра и бедных покровитель, Да в мире протекут драгие дни твои!

Детей и подданных любовью окруженный, На лицах вкруг себя радость узришь ты. Так солнце, с горней высоты, С улыбкой смотрит на цветы, Его лучами оживленны. Люблю глаза твои, мой друг..

Люблю глаза твои, мой друг, С игрой иx пламенно-чудесной, Когда иx приподымешь вдруг И, словно молнией небесной, Окинешь бегло целый круг Но есть сильней очарованья: Глаза, потупленные ниц В минуты страстного лобзанья, И сквозь опущенныx ресниц Угрюмый, тусклый огнь желанья.

Погодину Стихов моих вот Стихов моих вот список безобразный — Не заглянув в него, дарю им вас, Не совладал с моею ленью праздной, Чтобы она хоть вскользь им занялась В наш век стихи живут два-три мгновенья, Родились утром, к вечеру умрут О чем же хлопотать?

Рука забвенья Как раз свершит свой корректурный труд. Молчит сомнительно Восток, Повсюду чуткое молчанье Сон иль ожиданье, И близок день или далек? Чуть-чуть белеет темя гор, Еще в тумане лес и долы, Спять города и дремлют селы, Но к небу подымите взор И бунтует, и клокочет, Хлещет, свищет, и ревет, И до звезд допрянуть хочет, До незыблемых высот Ад ли, адская ли сила Под клокочущим котлом Огнь геенский разложила - И пучину взворотила И поставила вверх дном?

Волн неистовых прибоем Беспрерывно вал морской С ревом, свистом, визгом, воем Бьет в утес береговой,- Но, спокойный и надменный, Дурью волн не обуян, Неподвижный, неизменный, Мирозданью современный, Ты стоишь, наш великан! И, озлобленные боем, Как на приступ роковой, Снова волны лезут с воем На гранит громадный твой. Но, о камень неизменный Бурный натиск преломив, Вал отбрызнул сокрушенный, И клубится мутной пеной Обессиленный порыв Стой же ты, утес могучий!

Обожди лишь час-другой - Надоест волне гремучей Воевать с твоей пятой Утомясь потехой злою, Присмиреет вновь она - И без вою, и без бою Под гигантскою пятою Вновь уляжется волна Мотив Гейне Если смерть есть ночь Если смерть есть ночь, если жизнь есть день — Ах, умаял он, пестрый день, меня!.. И сгущается надо мною тень, Ко сну клонится голова моя Но всё грезится сквозь немую тьму — Где-то там, над ней, ясный день блестит И незримый хор о любви гремит Сентябрь холодный бушевал, С деревьев ржавый лист валился, День потухающий дымился, Сходила ночь, туман вставал.

И все для сердца и для глаз Так было холодно-бесцветно, Так было грустно-безответно,- Но чья-то песнь вдруг раздалась И вот, каким-то обаяньем, Туман, свернувшись, улетел, Небесный свод поголубел И вновь подернулся сияньем И все опять зазеленело, Все обратилося к весне И эта греза снилась мне, Пока мне птичка ваша пела.

Вполне понятно мне значенье Твоей болезненной мечты, Твоя борьба, твое стремленье, Твое тревожное служенье Пред идеалом красоты Так узник эллинский, порою Забывшись сном среди степей, Под скифской вьюгой снеговою, Свободой бредил золотою И небом Греции своей. Вот, как призрак гробовой, Месяц встал - и из тумана Осветил безлюдный край Путь далек - не унывай Ах, и в этот самый час, Там, где нет теперь уж нас, Тот же месяц, но живой, Дышит в зеркале Лемана Чудный вид и чудный край - Путь далек - не вспоминай Под дымчатым навесом Огромной тучи снеговой Синеет даль - с ее угрюмым лесом, Окутанным осенней мглой Всё голо так - и пусто-необъятно В однообразии немом Местами лишь просвечивают пятна Стоячих вод, покрытых первым льдом.

Ни звуков здесь, ни красок, ни движенья - Жизнь отошла - и, покорясь судьбе, В каком-то забытьи изнеможенья, Здесь человек лишь снится сам себе. Как свет дневной, его тускнеют взоры, Не верит он, хоть видел их вчера, Что есть края, где радужные горы В лазурные глядятся озера На древе человечества высоком На древе человечества высоком Ты лучшим был его листом, Воспитанный его чистейшим соком, Развит чистейшим солнечным лучом! С его великою душою Созвучней всех, на нем ты трепетал!

Пророчески беседовал с грозою Иль весело с зефирами играл! Не поздний вихрь, не бурный ливень летний Тебя сорвал с родимого сучка: Был многих краше, многих долголетней И сам собою пал - как из венка! Великий день Карамзина Мы, поминая братской тризной, Что скажем здесь перед отчизной, На что б откликнулась она? Какой хвалой благоговейной, Каким сочувствием живым Мы этот славный день почтим - Народный праздник и семейный?

Какой пошлем тебе привет - Тебе, наш добрый, чистый гений, Средь колебаний и сомнений Многотревожных этих лет? При этой смеси безобразной Бессильной правды, дерзкой лжи, Так ненавистной для души, Высокой и ко благу страстной,- Души, какой твоя была, Как здесь она еще боролась, Но на призывный божий голос Неудержимо к цели шла?

Над виноградными холмами Плывут златые облака. Внизу зелеными волнами Шумит померкшая река. Взор постепенно из долины, Подъемлясь, всходит к высотам И видит на краю вершины Круглообразный светлый храм.

Там, в горнем неземном жилище, Где смертной жизни места нет, И легче и пустынно-чище Струя воздушная течет. Туда взлетая, звук немеет, Лишь жизнь природы там слышна, И нечто праздничное веет, Как дней воскресных тишина. Над русской Вильной стародавной Над русской Вильной стародавной Родные теплятся кресты - И звоном меди православной Все огласились высоты.

Минули веки искушенья, Забыты страшные дела - И даже мерзость запустенья Здесь райским крином расцвела. Преданье ожило святое Первоначальных лучших дней, И только позднее былое Здесь в царство отошло теней. Оттуда смутным сновиденьем Еще дано ему порой Перед всеобщим пробужденьем Живых тревожить здесь покой. В тот час, как неба месяц сходит, В холодной, ранней полумгле, Еще какой-то призрак бродит По оживающей земле. Над этой темною толпой Над этой темною толпой Непробужденного народа Взойдешь ли ты когда, свобода, Блеснет ли луч твой золотой?..

Блеснет твой луч и оживит, И сон разгонит и туманы Но старые, гнилые раны, Рубцы насилий и обид, Растленье душ и пустота, Что гложет ум и в сердце ноет,- Кто их излечит, кто прикроет?.. Ты, риза чистая Христа Накануне годовщины 4 августа Вот бреду я вдоль большой дороги В тихом свете гаснущего дня, Тяжело мне, замирают ноги Друг мой милый, видишь ли меня?

Все темней, темнее над землею - Улетел последний отблеск дня Вот тот мир, где жили мы с тобою, Ангел мой, ты видишь ли меня? Завтра день молитвы и печали, Завтра память рокового дня Ангел мой, где б души ни витали, Ангел мой, ты видишь ли меня? Нам не дано предугадать Нам не дано предугадать, Как слово наше отзовется,- И нам сочувствие дается, Как нам дается благодать I Сын Революции, ты с матерью ужасной Отважно в бой вступил — и изнемог в борьбе. Не одолел ее твой гений самовластный!..

Бой невозможный, труд напрасный!.. Ты всю ее носил в самом себе II Два демона ему служили, Две силы чудно в нем слились: В его главе — орлы парили, В его груди — змии вились Ширококрылых вдохновений Орлиный, дерзостный полет, И в самом буйстве дерзновений Змииной мудрости расчет. Но освящающая сила, Непостижимая уму, Души его не озарила И не приблизилась к нему Он был земной, не божий пламень, Он гордо плыл — презритель волн, Но о подводный веры камень В щепы разбился утлый челн.

III И ты стоял — перед тобой Россия! И, вещий волхв, в предчувствии борьбы, Ты сам слова промолвил роковые: Судьбы откликнулись на голос твой!.. Но новою загадкою в изгнанье Ты возразил на отзыв роковой Года прошли — и вот, из ссылки тесной На родину вернувшийся мертвец, На берегах реки, тебе любезной, Тревожный дух, почил ты наконец Но чуток сон — и по ночам, тоскуя, Порою встав, ты смотришь на Восток, И вдруг, смутясь, бежишь, как бы почуя Передрассветный ветерок.

Напрасный труд — нет, их не вразумишь Напрасный труд — нет, их не вразумишь,— Чем либеральней, тем они пошлее, Цивилизация — для них фетиш, Но недоступна им ее идея. Как перед ней ни гнитесь, господа, Вам не снискать признанья от Европы: В ее глазах вы будете всегда Не слуги просвещенья, а холопы. Не плоть, а дух растлился в наши дни, И человек отчаянно тоскует Он к свету рвется из ночной тени И, свет обретши, ропщет и бунтует.

Безверием палим и иссушен, Невыносимое он днесь выносит И сознает свою погибель он, И жаждет веры Не скажет ввек, с молитвой и слезой, Как ни скорбит перед замкнутой дверью: Приди на помощь моему неверью!.. Не богу ты служил и не России Не богу ты служил и не России, Служил лишь суете своей, И все дела твои, и добрые и злые,- Все было ложь в тебе, всё призраки пустые: Ты был не царь, а лицедей. Не верь, не верь поэту, дева Не верь, не верь поэту, дева; Его своим ты не зови — И пуще пламенного гнева Страшись поэтовой любви!

Его ты сердца не усвоишь Своей младенческой душой; Огня палящего не скроешь Под легкой девственной фатой. Поэт всесилен, как стихия, Не властен лишь в себе самом; Невольно кудри молодые Он обожжет своим венцом. Вотще поносит или хвалит Его бессмысленный народ Он не змиею сердце жалит, Но как пчела его сосет. Твоей святыни не нарушит Поэта чистая рука, Но ненароком жизнь задушит Иль унесет за облака. Не всё душе болезненное снится Меня он как и прежде Меня он как и прежде любит, Мной, как и прежде дорожит Он жизнь мою бесчеловечно губит, Хоть, вижу, нож в его руке дрожит.

То в гневе, то в слезах, тоскуя, негодуя, Увлечена, в душе уязвлена, Я стражду, не живу Он мерит воздух мне так бережно и скудно, Не мерят так и лютому врагу Ох, я дышу еще болезненно и трудно, Могу дышать, но жить уж не могу! Не дай нам духу празднословья Итак, от нынешнего дня Ты в силу нашего условья Молитв не требуй от меня.

Не знаешь, что лестней для мудрости людской Не знаешь, что лестней для мудрости людской: Иль вавилонский столп немецкого единства, Или французского бесчинства Республиканский хитрый строй. Не знаю я, коснется ль благодать Тютчевой Не знаю я, коснется ль благодать Моей души болезненно-греховной, Удастся ль ей воскреснуть и восстать, Пройдет ли обморок духовный?

Но если бы душа могла Здесь, на земле, найти успокоенье, Мне благодатью ты б была - Ты, ты, мое земное провиденье!.. Не остывшая от зною.. Не остывшая от зною, Ночь июльская блистала И над тусклою землею Небо, полное грозою, Все в зарницах трепетало Словно тяжкие ресницы Подымались над землею, И сквозь беглые зарницы Чьи-то грозные зеницы Загоралися порою Не раз ты слышала признанье Не раз ты слышала признанье: Пускай мое она созданье - Но как я беден перед ней Перед любовию твоею Мне больно вспомнить о себе - Стою, молчу, благоговею И поклоняюся тебе Когда, порой, так умиленно, С такою верой и мольбой Невольно клонишь ты колено Пред колыбелью дорогой, Где спит она - твое рожденье - Твой безыменный херувим,- Пойми ж и ты мое смиренье Пред сердцем любящим твоим.

Не рассуждай, не хлопочи!.. Безумство ищет, глупость судит; Дневные раны сном лечи, А завтра быть чему, то будет. Живя, умей все пережить: Печаль, и радость, и тревогу. День пережит - и слава богу!

Не то, что мните вы, природа Не то, что мните вы, природа: Не слепок, не бездушный лик - В ней есть душа, в ней есть свобода, В ней есть любовь, в ней есть язык Вы зрите лист и цвет на древе: Иль их садовник прикле и л? Иль зреет плод в родимом чреве Игрою внешних, чуждых сил?.. Они не видят и не слышат, Живут в сем мире, как впотьмах, Для них и солнцы, знать, не дышат, И жизни нет в морских волнах. Лучи к ним в душу не сходили, Весна в груди их не цвела, При них леса не говорили И ночь в звезд а х нема была!

И языками неземными, Волнуя реки и леса, В ночи не совещалась с ними В беседе дружеской гроза! Небо бледно-голубое Дышит светом и теплом И приветствует Петрополь Небывалым сентябрем. Воздух, полный теплой влаги, Зелень свежую поит И торжественные флаги Тихим веяньем струит. Блеск горячий солнце сеет Вдоль по невской глубине — Югом блещет, югом веет, И живется как во сне.

Все привольней, все приветней Умаляющийся день,— И согрета негой летней Вечеров осенних тень. Ночью тихо пламенеют Разноцветные огни Очарованные ночи, Очарованные дни. Словно строгий чин природы Уступил права свои Духу жизни и свободы, Вдохновениям любви. Словно, ввек ненарушимый, Был нарушен вечный строй И любившей и любимой Человеческой душой. В зтом ласковом сиянье, В этом небе голубом Есть улыбка, есть сознанье, Есть сочувственный прием.

И святое умиленье С благодатью чистых слез К нам сошло как откровенье И во всем отозвалось Небывалое доселе Понял вещий наш народ, И Дагмарина неделя Перейдет из рода в род. Недаром милосердым богом Пугливой птичка создана - Спасенья верного залогом Ей робость чуткая дана. И нет для бедной пташки проку В свойстве с людьми, с семьей людской Чем ближе к ним, тем ближе к Року - Несдобровать под их рукой Вот птичку девушка вскормила От первых перышек, с гнезда, Взлелеяла ее, взрастила И не жалела, не щадила Для ней ни ласки, ни труда.

Но как, с любовию тревожной, Ты, дева, ни пеклась о ней, Наступит день, день непреложный - Питомец твой неосторожный Погибнет от руки твоей Ты ль это, Неман величавый?

Твоя ль струя передо мной? Ты, столько лет, с такою славой, России верный часовой?.. Один лишь раз, по воле бога, Ты супостата к ней впустил - И целость русского порога Ты тем навеки утвердил Ты помнишь ли былое, Неман?

Тот день годины роковой, Когда стоял он над тобой, Он сам - могучий южный демон, И ты, как ныне, протекал, Шумя под вражьими мостами, И он струю твою ласкал Своими чудными очами?.. Победно шли его полки, Знамена весело шумели, На солнце искрились штыки, Мосты под пушками гремели - И с высоты, как некий бог, Казалось, он парил над ними И двигал всем и все стерег Очами чудными своими Лишь одного он не видал Не видел он, воитель дивный, Что там, на стороне противной, Стоял Другой - стоял и ждал И мимо проходила рать - Всё грозно-боевые лица, И неизбежная Десница Клала на них свою печать И так победно шли полки, Знамена гордо развевались, Струились молнией штыки, И барабаны заливались Несметно было их число - И в этом бесконечном строе Едва ль десятое чело Клеймо минуло роковое Неохотно и несмело Солнце смотрит на поля.

Чу, за тучей прогремело, Принахмурилась земля. Ветра теплого порывы, Дальний гром и дождь порой Зеленеющие нивы Зеленее под грозой. Вот пробилась из-за тучи Синей молнии струя - Пламень белый и летучий Окаймил ее края. Чаще капли дождевые, Вихрем пыль летит с полей, И раскаты громовые Все сердитей и смелей. Солнце раз еще взглянуло Исподлобья на поля, И в сияньи потонула Вся смятенная земля.

Нет дня, чтобы душа не ныла Нет дня, чтобы душа не ныла, Не изнывала б о былом, Искала слов, не находила, И сохла, сохла с каждым днем,- Как тот, кто жгучею тоскою Томился по краю родном И вдруг узнал бы, что волною Он схоронен на дне морском. Нет, моего к тебе пристрастья Нет, моего к тебе пристрастья Я скрыть не в силах, мать-Земля Дух о в бесплотных сладострастья, Твой верный сын, не жажду я Чт о пред тобой утеха рая, Пора любви, пора весны, Цветущее блаженство мая, Румяный свет, златые сны?..

Весь день в бездействии глубоком Весенний, теплый воздух пить, На небе чистом и высоком Порою облака следить, Бродить без дела и без цели И ненароком, на лету, Набресть на свежий дух синели Или на светлую мечту?..

Ночное небо так угрюмо Ночное небо так угрюмо, Заволокло со всех сторон. То не угроза и не дума, То вялый, безотрадный сон. Одни зарницы огневые, Воспламеняясь чередой, Как демоны глухонемые, Ведут беседу меж собой.

Как по условленному знаку, Вдруг неба вспыхнет полоса, И быстро выступят из мраку Поля и дальние леса. И вот опять все потемнело, Все стихло в чуткой темноте - Как бы таинственное дело Решалось там - на высоте. О вещая душа моя!.. О вещая душа моя! О сердце, полное тревоги,- О, как ты бьешься на пороге Как бы двойного бытия!.. Так, ты жилица двух миров, Твой день - болезненный и страстный, Твой сон - пророчески-неясный, Как откровение духов Пускай страдальческую грудь Волнуют страсти роковые - Душа готова, как Мария, К ногам Христа навек прильнуть.

О чем ты воешь, ветр ночной?.. О чем ты воешь, ветр ночной? О чем так сетуешь безумно?.. Что значит странный голос твой, То глухо жалобный, то шумно? Понятным сердцу языком Твердишь о непонятной муке - И роешь и взрываешь в нем Порой неистовые звуки!.. О, страшных песен сих не пой Про древний хаос, про родимый! Как жадно мир души ночной Внимает повести любимой!

Из смертной рвется он груди, Он с беспредельным жаждет слиться!.. О, бурь заснувших не буди - Под ними хаос шевелится!.. О, в эти дни - дни роковые О, в эти дни - дни роковые, Дни испытаний и утрат - Отраден будь для ней возврат В места, душе ее родные!

Пусть добрый, благосклонный гений Скорей ведет навстречу к ней И пусть живых еще друзей, И столько милых, милых теней! О, как убийственно мы любим О, как убийственно мы любим, Как в буйной слепоте страстей Мы то всего вернее губим, Что сердцу нашему милей! Давно ль, гордясь своей победой, Ты говорил: Год не прошел - спроси и сведай, Что уцелело от нея? Куда ланит девались розы, Улыбка уст и блеск очей? Все опалили, выжгли слезы Горючей влагою своей. Ты помнишь ли, при вашей встрече, При первой встрече роковой, Ее волшебный взор, и речи, И смех младенчески живой?

И что ж теперь? И где все это? И долговечен ли был сон? Увы, как северное лето, Был мимолетным гостем он! Судьбы ужасным приговором Твоя любовь для ней была, И незаслуженным позором На жизнь ее она легла!

Жизнь отреченья, жизнь страданья! В ее душевной глубине Ей оставались вспоминанья Но изменили и оне. И на земле ей дико стало, Очарование ушло Толпа, нахлынув, в грязь втоптала То, что в душе ее цвело. И что ж от долгого мученья Как пепл, сберечь ей удалось? Боль, злую боль ожесточенья, Боль без отрады и без слез! Путешествие в Страну Поэзия. О, не тревожь меня О, не тревожь меня укорой справедливой!

Поверь, из нас из двух завидней часть твоя: Ты любишь искренно и пламенно, а я - Я на тебя гляжу с досадою ревнивой. И, жалкий чародей, перед волшебным миром, Мной созданным самим, без веры я стою - И самого себя, краснея, сознаю Живой души твоей безжизненным кумиром.

О, этот Юг, о, эта Ницца!.. О, этот Юг, о, эта Ницца! О, как их блеск меня тревожит! Жизнь, как подстреленная птица, Подняться хочет - и не может. Нет ни полёта, ни размаху - Висят поломанные крылья, И вся она, прижавшись к праху, Дрожит от боли и бессилья Обвеян вещею дремотой, Полураздетый лес грустит Из летних листьев разве сотый, Блестя осенней позолотой, Еще на ветви шелестит. Гляжу с участьем умиленным, Когда, пробившись из-за туч, Вдруг по деревьям испещренным, С их ветхим листьем изнуренным, Молниевидный брызнет луч!

Какая прелесть в нем для нас, Когда, что так цвело и жило, Теперь, так немощно и хило, В последний улыбнется раз!.. Ламартина Как часто, бросив взор с утесистой вершины, Сажусь задумчивый в тени древес густой, И развиваются передо мной Разнообразные вечерние картины! Здесь пенится река, долины красота, И тщетно в мрачну даль за ней стремится око; Там дремлющая зыбь лазурного пруда Светлеет в тишине глубокой. По темной зелени дерев Зари последний луч еще приметно бродит, Луна медлительно с полуночи восходит На колеснице облаков, И с колокольни одинокой Разнесся благовест протяжный и глухой; Прохожий слушает,— и колокол далекий С последним шумом дня сливает голос свой.

Но восхищенью В иссохшем сердце места нет!.. По чуждой мне земле скитаюсь сирой тенью, И мертвого согреть бессилен солнца свет. С холма на холм скользит мой взор унылый И гаснет медленно в ужасной пустоте; Но, ах, где встречу то, что б взор остановило? И счастья нет, при всей природы красоте!.. И вы, мои поля, и рощи, и долины, Вы мертвы! И от вас дух жизни улетел! И что мне в вас теперь, бездушные картины!.. Нет в мире одного — и мир весь опустел. Встает ли день, нощные ль сходят тени,— И мрак и свет противны мне Моя судьба не знает изменений — И горесть вечная в душевной глубине!

Но долго ль страннику томиться в заточенье. Когда на лучший мир покину дольный прах, Тот мир, где нет сирот, где вере исполненье, Где солнцы истинны в нетленных небесах?.. Тогда, быть может, прояснится Надежд таинственных спасительный предмет, К чему душа и здесь еще стремится, И токмо там, в отчизне, обоймет Как светло сонмы звезд пылают надо мною, Живые мысли Божества!

Какая ночь сгустилась над землею, И как земля, в виду небес, мертва!.. Встает гроза, и вихрь, и лист крутят пустынный! И мне, и мне, как мертвому листу, Пора из жизненной долины,— Умчите ж, бурные, умчите сироту!..

Он, умирая, сомневался, Зловещей думою томим Но бог недаром в нем сказался - Бог верен избранным своим Сто лет прошли в труде и горе - И вот, мужая с каждым днем, Родная Речь уж на просторе Поминки празднует по нем Уж не опутанная боле, От прежних уз отрешена, На всей своей разумной воле Его приветствует она И мы, признательные внуки, Его всем подвигам благим Во имя Правды и Науки Здесь память вечную гласим. Да, велико его значенье - Он, верный Русскому уму, Завоевал нам Просвещенье, Не нас поработил ему,- Как тот борец ветхозаветный, Который с Силой неземной Боролся до звезды рассветной И устоял в борьбе ночной.

Она сидела на полу Она сидела на полу И груду писем разбирала, И, как остывшую золу, Брала их в руки и бросала. Брала знакомые листы И чудно так на них глядела, Как души смотрят с высоты На ими брошенное тело О, сколько жизни было тут, Невозвратимо пережитой! О, сколько горестных минут, Любви и радости убитой!.. Стоял я молча в стороне И пасть готов был на колени,- И страшно грустно стало мне, Как от присущей милой тени.

Любовная лирика русских поэтов. Опять стою я над Невой Опять стою я над Невой, И снова, как в былые годы, Смотрю и я, как бы живой, На эти дремлющие воды. Нет искр в небесной синеве, Все стихло в бледном обаянье, Лишь по задумчивой Неве Струится лунное сиянье.

Во сне ль все это снится мне, Или гляжу я в самом деле, На что при этой же луне С тобой живые мы глядели? Осенней позднею порою Люблю я царскосельский сад, Когда он тихой полумглою Как бы дремотою объят, И белокрылые виденья, На тусклом озера стекле, В какой-то неге онеменья Коснеют в этой полумгле И на порфирные ступени Екатерининских дворцов Ложатся сумрачные тени Октябрьских ранних вечеров - И сад темнеет, как дуброва, И при звездах из тьмы ночной, Как отблеск славного былого, Выходит купол золотой Есть в светлости осенних вечеров Умильная, таинственная прелесть: Зловещий блеск и пестрота дерев, Багряных листьев томный, легкий шелест, Туманная и тихая лазурь Над грустно-сиротеющей землею, И, как предчувствие сходящих бурь, Порывистый, холодный ветр порою, Ущерб, изнеможенье - и на всем Та кроткая улыбка увяданья, Что в существе разумном мы зовем Божественной стыдливостью страданья.

От жизни той, что бушевала здесь От жизни той, что бушевала здесь, От крови той, что здесь рекой лилась, Что уцелело, что дошло до нас? Два-три кургана, видимых поднесь Да два-три дуба выросли на них, Раскинувшись и широко и смело. Красуются, шумят,- и нет им дела, Чей прах, чью память роют корни их.

Природа знать не знает о былом, Ей чужды наши призрачные годы, И перед ней мы смутно сознаем Себя самих - лишь грезою природы. Поочередно всех своих детей, Свершающих свой подвиг бесполезный, Она равно приветствует своей Всепоглощающей и миротворной бездной. Себя, друзья, морочите вы грубо — Велик с Россией ваш разлад. Куда вам в члены Английских палат: Вы просто члены Английского клуба Жуковского Я видел вечер твой В последний раз прощаяся с тобой, Я любовался им: О, как они и грели и сияли - Твои, поэт, прощальные лучи А между тем заметно выступали Уж звезды первые в его ночи С каким радушием благоволенья Он были мне Омировы читал Цветущие и радужные были Младенческих, первоначальных лет, А звезды между тем на них сводили Таинственный и сумрачный свой свет..

И этою духовной чистотою Он возмужал, окреп и просветлел. Душа его возвысилась до строю: Он стройно жил, он стройно пел Поймет ли мир, оценит ли его? Достойны ль мы священного залога?

Иль не про нас сказало божество: Ковалевского И вот в рядах И вот в рядах отечественной рати Опять не стало смелого бойца — Опять вздохнут о горестной утрате Все честные, все русские сердца. Душа живая, он необоримо Всегда себе был верен и везде — Живое пламя, частно не без дыма Горевшее в удушливой среде Но в правду верил он, и не смущался, И с пошлостью боролся весь свой век, Боролся — и ни разу не поддался Он на Руси был редкий человек.

И не Руси одной по нем сгрустнется — Он дорог был и там, в земле чужой, И там, где кровь так безотрадно льется, Почтут его признательной слезой. Elle a ete douce devant la mort

About the Author: Евдокия