Written by: Posted on: 20.10.2014

Комкор думенко книга fb2

Category: книга

У нас вы можете скачать книгу комкор думенко книга fb2 в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Всего книг - томов Объем библиотеки - Гб. Всего авторов - Пользователей - КабачОк "Патиссон-авеню" pusikalex 1 час 2 минут назад Re: КабачОк "Патиссон-авеню" pekhota 10 часов 5 минут назад Re: КабачОк "Патиссон-авеню" SubMarinka 17 часов 33 минут назад. V Настольные игры Переезд сайта Пожар Сиболы Боевая фантастика 1 Рейтинг: Превратности судьбы или жизнь вселенца - 1 Научная Фантастика Хорошая идея с путешествием личности по мирам, складный рассказ.

Тайна Крикли-холла Ужасы Штамп на штампе и штампом погоняет! Если уж выкладываете "пробники", сделайте отдельную вкладку, чтобы не сбивать с толку читателей. Или на книге ставьте пометку, что это пробник выставлен. Вопиющее незнание и нежелание проработать историческую "схожесть". Прямо таки "ехал на ярмарку ухарь купец". Читать можно только уж если совсем ничего нет другого".

Ничем не отличается от первой части. От истории оторвано по полной. Да и ощущение, что писал школьник- не покидает". У меня к нему единственный вопрос: Судя по гипертрофированной картинке, ладно, не буду оскорблять интеллигента. Хотелось бы дочитать книгу, тем более, серия легко потянет четвёртую и пятую книгу. Неужели ЭТО еще и издают?!?!? Ну и нечего электронную библиотеку мусорить.

Если же твое подразделение будет разбито, для тебя лично это не будет фатальным обстоятельством, ведь твои бойцы дрались с врагом героически, но боеприпасы у них кончились, сам найти и подвезти ты их не смог, не было топлива, а гужевым транспортом просто не успел.

И все получается шито-крыто, а штабные крысы проверить твои слова никак не смогут, ведь для этого им придется оторвать задницу от удобного стула, да еще выбраться на передовую, а там и стреляют, и можно под авианалет попасть. Нет уж, лучше все принять на веру и вставить эти данные в общий доклад для вышестоящего штаба, а то, что на основании этих сводок верховным командованием будут приняты неверные решения, этот факт штабного функционера не волнует — он же человек системы и понимает, что в вышестоящих штабах сидят такие же люди, как он, им лишние рискованные телодвижения тоже ни к чему, поэтому проверять и его никто не будет.

А в случае развития негативного сценария всегда найдутся какие-нибудь козлы отпущения. Я тоже человек и мне не чуждо чувство самосохранения, вот поэтому хорошо и продумал доклад, способный обелить меня как командира бригады. Только при этом я еще знал, в какую яму может провалиться моя страна, если каждый станет докладывать начальству надуманные басни о том, какой он деятельный командир и как полностью контролирует свое подразделение.

Произойдет полный коллапс, который похоронит и этого командира, и штабиста, давшего ход такому докладу, и, в конечном счете всю страну. А вот этого я страшно боялся и как мог старался противодействовать течению событий по такому сценарию: Возможно, именно это и позволило бригаде избежать общей участи быть вовлеченной в то бестолковое броуновское движение, когда мечутся от выполнения одной, поставленной ранее, задачи к другой, казалось бы, более важной, которую получили депешей из вышестоящего штаба.

А это означает, что если не окажется рядом старшего командира, управляемость любым мало-мальски удаленным подразделением будет потеряна, и его бойцы легко вольются в катастрофически быстро разрастающуюся обезумевшую от паники толпу одетых в военную форму. Ведь теперь разбор полетов не устроишь, люди не на учениях, перед ними противник настоящий, и убивает он их сослуживцев на самом деле, а связь отсутствует, и командиров с генеральскими звездами в петлицах днем с огнем не сыщешь вблизи передовой.

У немцев же напротив — подразделения сложившиеся, солдаты и офицеры опытные, воюют давно, казалось бы, присутствие генералов вблизи зоны боевых действий совсем не обязательно. Однако эти генералы постоянно выезжают в передовые части, на месте решают постоянно возникающие проблемы по взаимодействию различных родов войск и, если нужно, изменяют задачи, стоящие перед передовыми частями.

Конечно, они при этом здорово рискуют вот как сейчас, когда командующий Второй танковой группой попал к нам в плен , но это оправданный риск: Вдобавок к этому, для передовых частей намного упрощаются вопросы взаимодействия с авиацией и артиллерией больших калибров. Далее мои мысли окутал брильянтовый дым. Я представил себе, как буду докладывать Кулику о нашей грандиозной победе, как предъявлю ему пленного Гудериана и как брошу к ногам маршала мешок с секретными немецкими документами.

Да много о чем думалось и мечталось, но радужные мечты рассыпались в мгновение ока, когда я практически машинально спросил у танкиста:. Каково же было мое удивление, когда тот ответил:. Я случайно услышал, когда маршал говорил с одним из своих спутников:. Как только танки покинут место стоянки, нужно встать здесь лагерем — место очень удобное.

Лес маскирует от авиации, в балке родник, и дорога рядом. В ближайшей деревне охрана конфискует несколько подвод с лошадьми, вот на этом гужевом транспорте дальше и будем пробираться в места, где немцами и не пахнет.

А уже там найдем транспорт, чтобы добраться до Москвы. Двигаться будем лесными дорогами и в гражданском. И тянуть с этим нельзя — фронт трещит по швам, вот-вот передовые немецкие части окажутся здесь. Танкист замолчал, потом зло сплюнул, и, видимо, решив, что дальше передовой его все равно не пошлют, начал резать правду-матку:. Если прямо сказать, то еще не видел, чтобы старший командир, как вы, пробирался к фронту, а не бежал на восток в панике, как все.

Здесь что ни на есть самый настоящий тыл. Думаешь, если штабные швабры паникуют, то немцы совсем рядом? Да вот хрен тебе по всей деревне, до них еще далеко, вон, даже канонады никакой не слышно.

Не боись, лейтенант — прорвемся! Баба с возу… как говорится. Вся шваль свалит, дышать станет легче, соответственно, и немцев сподручнее будет бить. Ты лучше скажи, откуда такой взялся? Почему твой взвод двигается отдельно от своей части, и вообще, к какому соединению вы относитесь? Спрашиваю не просто так. Приказом начальника Генштаба генерала армии Жукова мне предписывается до нормализации обстановки на фронте, брать под свое командование любое подразделение, потерявшее связь со своим соединением.

Твой взвод под это распоряжение очень подходит, так что докладывай — откуда, куда и какой приказ имеете. Танки совершенно новые, только в начале июня сошли с конвейера Кировского завода. Танковый взвод сформирован неделю назад и по разнарядке Генштаба направлен на доукомплектование го мехкорпуса. Наш эшелон встал на полустанке, не доезжая Барановичей, двадцать второго июня.

Железную дорогу бомбили, и по сведениям, полученным начальником эшелона, впереди по ходу движения полотно было повреждено: Жертв было кошмарное количество, только ранеными были забиты все станционные постройки; женщины, дети — жуть, одним словом! Лейтенант на секунду замолк, по-видимому, преодолевая нахлынувшие тяжелые воспоминания, а потом металлическим голосом продолжил:. На этом полустанке мы были как в мышеловке. По приказу взвод должен был прибыть в Сокулки в формирующуюся там ю танковую дивизию, но двигаться через Гродно, по автомобильным дорогам, было гораздо дольше, да к тому же дивизию мы могли там и не застать.

Вот я и решил первоначально добраться до Волковыска, где располагается управление го мехкорпуса, а уже оттуда до своей дивизии. Могу тебя проинформировать, что, по моим данным, управления корпуса в Волковыске уже нет. Полковник Мухин, начальник штаба го мехкорпуса, сообщил моему начштаба, с которым они хорошие приятели, что корпус еще двадцать третьего июня получил приказ выдвинуться в район Гродно.

Но ты, лейтенант, не расстраивайся, наверняка сегодня в Волковыске должен появиться командир го мехкорпуса генерал-майор Мостовенко. Так что не волнуйся, ты выполнишь приказ и обязательно попадешь в свой мехкорпус, вот только в ю дивизию или еще какую, этого я не знаю — это Дмитрий Карпович будет решать.

Думаю, вцепится он в твой взвод мертвой хваткой. У него в корпусе всего-то три КВ имеется, а тут такой подарок. Ну ладно, это все лирика, а действительность диктует свои законы. На этот счет имеется распоряжение начальника Генштаба заместителя наркома обороны генерала армии Жукова. А сейчас немедленно начинаем движение, ждать, пока отремонтируют ваш танк, не будем. Вполне вероятен повторный авианалет.

Через пять километров располагается одно из моих подразделений, вот там мы часик и подождем подхода вашего танка. Товарищ лейтенант, раненых грузите в кузов грузовика, когда доберемся до нашего заслона у Зельвы, я дам команду, чтобы их отправили в госпиталь. И еще, у вас сейчас на все танки имеются механики-водители? Но на всякий случай я оставляю в помощь вашим ребятам для ремонта поврежденного танка старшего сержанта Асаенова.

Он умеет управлять танком, по крайней мере несколько раз водил Т Также он знает хорошо дорогу до того места, где мы будем этот танк ждать.

И не просто помогать, а возьмете командование в свои руки. Как закончите, следуйте до заслона Бедина, мы там в течение часа вас будем ждать. Если опоздаете и нас там уже не будет, следуйте в Волковыск, в хозяйство Гаврилова, на артсклад, после совещания я туда обязательно загляну.

Поняли задачу, старший сержант? Быстро загружайте раненых в грузовик, оставляйте трех человек для ремонта техники, остальные по танкам — и вперед! Срочно нужно с этого места убираться! Будете следовать впереди нашей колонны, расчищая дорогу. Никаких остановок до самого моста через реку Зельву, даже если какие-нибудь другие командиры, находящиеся на дороге, будут этого требовать; пусть хоть сам маршал машет пистолетом перед вашим танком, к черту его, время сейчас важнее самых высоких чинов.

Не останавливаться и в том случае, если вам покажется, что нужно оказать кому-то помощь, даже если об этом будут молить женщины или дети. Всё, время пошло, отдавайте приказания подчиненным. Да, и еще, командиром ремонтируемого танка до его прибытия в Волковыск назначается старший сержант Асаенов.

Доведите это до экипажа танка. Нужно было и до сержанта Ковалева довести новый порядок нашего движения. Командир БА и так все слышал, так как во время моего общения с лейтенантом стоял рядом с Шерханом. В том, что лейтенант Быков будет подчиняться моим приказам, я даже не сомневался. Пусть я не танкист, и он меня в первый раз видит, но чувствовалось, что парень несколько растерян, не уверен в правильности своих действий и вообще нуждается в твердой руке и ясных, конкретных указаниях.

Я ему все это обеспечил, и теперь это был мой кадр. Вот хрен я отдам эти КВ в й мехкорпус, не смогут они их правильно использовать — просто не успеют: И действительно, не прошел я еще и трех метров, как услышал громкие выкрики лейтенанта. Он отдавал распоряжения своим подчиненным, и первым было — загрузить раненых танкистов в кузов нашего трофейного грузовика. Пока я шел к бронеавтомобилю, в моей голове начал созревать план, как удержать этот танковый взвод под своим крылом, даже если на совещании будет присутствовать командир го мехкорпуса Мостовенко.

Если же Мостовенко сам или кто другой поднимет этот вопрос, то придется, как ни жалко, отправлять этот танковый взвод в й мехкорпус. Если благополучно доберемся до Волковыска, пожалуй, сосредоточу танки в леске рядом с артскладом — место там тихое, можно сказать, потаенное, и в то же время находится недалеко от точки проведения совещания. Для немцев, которые могли прослушивать радиоэфир, такое сообщение было бы совершенно непонятно, ну а мне сразу стало все ясно.

Капитан Александров — это командир го железнодорожного полка НКВД, под его вотчиной подразумевался бронепоезд, относящийся к этой части. Место его стоянки — железнодорожный тупик в трех километрах от окружного артсклада, что практически на окраине Волковыска. В общем-то логично, что такое совещание будет происходить в бронепоезде. Никакая диверсионная группа не сможет помешать его проведению, с воздуха этот тупик просматривается очень плохо, мешают высокие деревья, растущие вдоль железнодорожного полотна.

К тому же бронепоезд хорошо прикрыт имеющимися у него зенитными пушками и пулеметами. Заглушить такую мощную радиостанцию у немцев вряд ли получится. Подобные радиостанции были только при штабах армий, и вот, по какому-то капризу или расчету энкавэдэшного начальства, ею оснастили й бронепоезд. Хотелось верить, что командование возьмет всю ситуацию под контроль, и она не покатится, ускоряясь, в бездну тотального поражения.

А располагая связью, сведениями, которые я доставлю, и, хоть не очень большим, но отрезком времени, который вырвала у самой судьбы моя бригада, основательно потрепав Вторую танковую группу немцев, нам удастся затормозить беспрерывное движение этого коричневого молоха.

Надежда-то у меня была, но рассказ танкиста о действиях маршала Кулика несколько ее поколебал. Пителин, по моему приказу чтобы подбодрить другие части , довел до всех мало-мальски крупных штабов сведения о нашей победе, и Кулик наверняка обладал информацией, что Вторая танковая группа немцев остановлена, и этой группе для продолжения наступления требуется перегруппировка и весьма большие подкрепления.

Однако маршал все равно предпочел покинуть район фронтовых действий и, в целях большей безопасности, даже хотел переодеться в крестьянскую одежду. Господи, кому же верить, и где тот военачальник, на которого можно опереться в эту кошмарную годину? К генерал-лейтенанту Болдину, который вызвал меня на совещание, я относился довольно настороженно. Во-первых, конечно, это моя память о событиях, произошедших в прошлой реальности. К сожалению, сказал он о нем как-то вскользь и только в связи с фланговым ударом на Гродно, предпринятым Красной армией в первые дни немецкого вторжения.

Контрнаступление закончилось весьма плачевно, и именно после этого Западный фронт начал разваливаться. А командовал этим прекрасно задуманным, но совершенно бездарно исполненным контрударом как раз генерал Болдин.

Оставалось надеяться, что в этой реальности ситуация будет несколько иной, ведь теперь как минимум пару дней Вторая танковая группа немцев будет приходить в себя, а значит, пока можно не беспокоиться за Слоним и все силы направить на нейтрализацию Третьей танковой группы.

Тем более что немцы пока не имеют полного господства в воздухе — авиадивизия Черных их хоть как-то сдерживает. Значит, немцы очень опасаются наших соколов. В прошлой реальности люфтваффе на третий день войны настолько обнаглели, что их бомбардировщики обрабатывали отступающие колонны Красной армии без сопровождения истребителей. Размышления о действиях немецкой авиации настолько засели у меня в голове, что, добравшись до БА, я минут пять втолковывал командиру броневика сержанту Брызгалину порядок его действий при налете авиации на нашу, весьма увеличившуюся, колонну.

Теперь бронеавтомобиль Брызгалина замыкает колонну, и при появлении самолетов противника броневик должен сдать немного в кювет и, таким образом несколько увеличив угол возвышения пулеметного ствола, открывать огонь — одним словом, работать по методу Ковалева.

Прежний приказ — при появлении самолетов люфтваффе ни в коем случае не останавливаться, только, если колонна успеет замаскироваться в лесу — теряет силу. Сейчас все это будет весьма затруднительно сделать, ведь шоссе, по которому мы двигаемся, забито брошенными танками, сгоревшими автомашинами и разбитыми пушками.

Когда дым несколько развеялся, это стало хорошо видно и теперь уже стало окончательно ясно, что без тяжелых танков, пробивающих путь, прямое, а иногда даже и объездное движение на колесном транспорте осуществить невозможно. Закончив давать указания Брызгалину, я быстрым шагом направился к трофейному грузовику.

Когда я подошел, лейтенант Быков как-то несмело, запинаясь от волнения, спросил:. Я, конечно, видел в кузове пленных фашистов, но все-таки — уничтожить моторизованный корпус. Что мы — хуже немцев воевать умеем, что ли? Ты еще в пушечный броневик не заглядывал. Если бы узнал, кого мы там везем, вообще бы в осадок выпал.

А там сидит связанный не кто-нибудь, а сам командующий Второй танковой группой немцев. Теплого взяли, только ребята помяли его чуток, а так ничего, живехонький, и мешок с секретными документами при нем! А они ой как нужны сейчас нашему командованию. Теперь, лейтенант, ты понимаешь, почему необходимо спешить и ни в коем случае не останавливаться? Нет у нас времени сейчас даже на жалость и сострадание!

Если командование вовремя не получит эти бумаги с секретными планами немцев, прольется русской крови в тысячи, в миллионы раз больше. Ладно, лейтенант… Думаю, ты вник и будешь гнать вперед без остановки. Не тормози, если даже на твоем пути будет лежать раненый человек, который не в состоянии отползти с дороги: А теперь дуй к танкам, командуй заводиться, и начинаем движение, времени на болтологию уже нет.

Как договаривались, твои два танка катят первыми, за вами впритык следует моя колонна. Остановка перед мостом через реку Зельву; там, недалеко от дороги, есть небольшая рощица, вот к ней и сворачивай — будем под деревьями маскировать нашу технику. Места для этого дела уже должны быть оборудованы. Мои ребята наверняка между деревьев натянули маскировочные сети. Все, лейтенант, время пошло. Когда лейтенант трусцой побежал к танкам, я запрыгнул на подножку грузовика и еще раз оглядел панораму окружающей местности.

Мой взгляд зацепился за разорванный остов ЗиСа, а вернее, за лежащий недалеко от него практически неповрежденный большой горшок с фикусом. А я еще тогда гадал, что это непонятное вылетело из взорвавшегося лимузина во время налета.

Со стороны, наверное, это смотрелось более чем странно, когда из столба огня и дыма вдруг вылетело ядро с зеленым, развевающимся хвостом. Так вот что это было, и нет тут никакой загадки или мистики, а только чудовищный цинизм большого начальства.

В такое тяжелое время, вместо того чтобы вывезти из зоны боевых действий хоть кого-нибудь, кроме себя — ребенка, например, или беременную женщину — прихватили, сволочи, любимый фикус. Вот и получили по заслугам. Про себя матерно выругав этих вечных хозяев жизни, разъезжающих на подобных лимузинах, я перевел взгляд на ремонтирующийся танк. Только когда взревели дизеля двух танков, Шерхана не стало слышно; победный их рев и вырвавшиеся вслед за этим черные выхлопы послужили для меня сигналом — пора.

Я, забравшись в кабину, скомандовал Синицыну двигаться за крайним танком, сохраняя дистанцию метров в десять. Эти пять километров до заслона Бедина, наверное, будут мне сниться всю жизнь, в виде самого страшного кошмара.

Даже в Финскую войну, когда я увидел полностью раздраконенную колонну советской техники, было гораздо легче — все-таки это были военные, такие потери во время боевых действий были неизбежны, к тому же трупы и сгоревшая техника были частично занесены снегом.

А тут ничем не прикрытая жуть войны грубо выпирала наружу. Я старался смотреть в сторону от дороги, но взгляд непроизвольно возвращался на эту жуткую колею, пробитую танками, двигающимися впереди нас, красную от крови людей и животных, раздавленных гусеницами этих боевых машин. Вполне вероятно, что под этими гусеницами завершили свой жизненный путь и люди, просто раненные во время немецких бомбардировок. Но, слава богу, все когда-нибудь кончается, закончилась и эта адская дорога. Мы наконец добрались до места дислокации заслона Бедина, сползли с дороги смерти и укрылись в рощице под маскировочными сетями, натянутыми между деревьев рядом с полуторками из отряда Бедина.

Я даже вздрогнул от неожиданности — только что рядом никого не было, и вдруг я, распахнув дверь, уперся взглядом прямо в физиономию сержанта госбезопасности Лыкова, как обычно невозмутимую.

Нравился мне этот парень не только своим спокойствием, но и тем, что имел необъяснимое чутье, возникать перед командованием тогда, когда было нужно, или если намечались какие-нибудь важные события.

Ничего не скажешь, умели энкавэдэшники подбирать кадры в свои подразделения. Как только я спрыгнул с подножки грузовика, Лыков вытянулся и стал бодро докладывать о положении дел в заградотряде — так энкавэдэшники стали называть созданное по моему приказу формирование. Информация эта была, так сказать, весьма развернутая, пополненная личными наблюдениями сержанта. Конечно, это был необычный для стороннего наблюдателя доклад, но уж именно такой стиль общения с сержантом госбезопасности у меня сложился.

Лыков мне полностью доверял и уважал, может быть, даже больше, чем своего непосредственного командира, лейтенанта госбезопасности Бедина.

И все после моих действий по расформированию лагеря интернированных польских военнослужащих, но, честно говоря, так, не по-уставному, общаться с Лыковым мы начали довольно давно. Именно этот сержант госбезопасности сначала очень дотошно проверял наши документы, когда я вместе с Шерханом и Якутом направлялся из Москвы в 7-ю ПТАБР, только начинающую формироваться.

Тогда, убедившись, что мы именно те, за кого себя выдаем, он очень любезно предложил передохнуть в периметре, охраняемом бойцами НКВД, а утром обеспечил нам безопасный и беспрепятственный проезд до места формирования бригады. Ну как после этого можно относиться к человеку? В процессе службы мне часто приходилось перемещаться по дорогам, обслуживаемым Гушосдором.

В местах проведения ремонтных работ я несколько раз встречался как с самим сержантом госбезопасности, так и со своим приятелем Палычем, главным инженером Гушосдора НКВД. Вот Палыч-то мне и рассказал многое о Лыкове, о его роли в их организации. Несмотря на невысокое звание, сержант имел очень большой вес в управлении. Непосредственно отвечающий за охрану поляков, работающих на объектах, лейтенант госбезопасности Бедин по существу занимался только бумажной работой, а практической деятельностью, силовой составляющей управления руководил Лыков.

Деятельность эта была весьма напряженной. Пожалуй, именно это структурное подразделение НКВД в Белостокской области чаще всего подвергалось нападениям бандформирований. Буржуйские недобитки пытались всеми силами затруднить движение по автомобильным дорогам. Так что, учитывая все вышеизложенное, информация, полученная от этого опытного, обстрелянного бойца, была для меня более ценна, чем доклад Бедина, весьма формального командира заградотряда.

С первых же фраз рапорта Лыкова я сильно напрягся — маршальские звезды не только подставили под авиаудар танки лейтенанта Быкова, но и сделали хорошую подлянку для действий заградотряда. Истинные чувства бойца выдавали только злые огоньки во взгляде, а сам сержант госбезопасности невозмутимо докладывал:. Он заявил, что заградотряд создает пробку перед мостом через реку Зельва и мешает маневрировать частям Красной армии.

Лейтенант Бедин пытался маршалу объяснить, что мы задерживаем только неорганизованные группы красноармейцев и, наоборот, регулируем движение по мосту, не допуская возникновения заторов перед ним; когда техники, повозок и людей становится очень много, направляем их в специальный отстойник — оборудованное в лесу укрытие от самолетов противника. За все время деятельности заградотряда ни разу не было пробки перед мостом.

Но на все эти слова маршал только махнул рукой и повторил приказ. Лыков на мгновение прервал свой монолог, кашлянул и немного более экспрессивно произнес:. Это была чистейшей воды ахинея, как бред полупьяного. Из всего сказанного понятными были только слова приказа на сворачивание деятельности заградотряда. Печальное это, надо вам сказать, зрелище — паника высшего командного состава! Самое страшное, что перед нами стоял не только маршал, но и заместитель наркома обороны СССР… Что же это такое творится, товарищ подполковник, если даже маршалы теперь неадекватны?

Вот если бы фашисты стояли и покорно ждали, когда им надают по сусалам, тогда наши маршалы были бы на коне; герои, блин, перед своими-то горло драть, а как пуля свистнет, так они норовят свалить куда подальше, в уютные кабинеты. В гражданскую привыкли иметь дело с полупартизанскими соединениями, думали, что и с вермахтом их стратегия прокатит. А у немцев армия совсем другая, не зря же они практически всю Европу на колени поставили. Тут еще и наши агитки свое гнусное дело сделали — внушили красноармейцам и командирам, что фашисты разбегутся от малейшего пролетарского чиха.

А в реальности все совсем наоборот — немец так и прет на нас, сметая на своем пути все укрепрайоны, не обращая внимания на контратаки. Да, хорошие у них солдаты, да и генералы не хуже. А у нас что получается? Генералы не на своем месте сидят, коли прохлопали немецкое вторжение.

Да ты хоть представляешь, сколько у него советников и информаторов, и каждый из них, опираясь на факты, талдычит свое! Да ничего… У Хозяина была информация, что мои сведения — это деза, подсунутая английскими империалистами, чтобы втянуть нас в войну с Германией. Но все равно он человек умный и предусмотрительный, поэтому и направил меня командовать бригадой на самый передовой рубеж.

Наверное, именно для того, чтобы разбавить это застойное самодовольное болото. Ты же сам знаешь, что практически все старшие командиры были уверены — мы немцев шапками закидаем. Поэтому сейчас кровью и умываемся. Так что, сержант, выполнять нелепые приказы обезумевших от страха и собственной беспомощности маршалов мы не будем.

Сейчас, и до нормализации обстановки на фронте, подчиняемся только распоряжениям товарища Сталина и начальника Генштаба генерала армии Жукова. Именно Жуков в своей радиограмме поручил мне собирать отставших от своих частей военнослужащих, пресекать панические настроения и организовывать заслоны на пути прорвавшихся немецких танков.

Вот этим мы и будем заниматься. Лыков, перейдя опять на монотонный лад, продолжил подробный рассказ о работе, проведенной заградотрядом за прошедшие двое суток.

Я, конечно, слушал и откладывал себе в подкорку основные моменты доклада, но, если прямо сказать, большинство слов сержанта госбезопасности миновали мое сознание: Как водится, сначала стал думать о правильности своих действий после того, как появился в заградотряде.

Если бы я себя не контролировал а именно — перенесенные из прошлой реальности сленг и манеру поведения , то давно спалился бы как чуждый этому обществу элемент еще во время обучения в военной академии. Привычка анализировать действия и слова, произнесенные даже в запале, уже вошла в мою сущность — стала инстинктом, позволяющим выжить в любой ситуации, вот как и теперь, в сверхидеологизированной этой реальности.

Я специально запудривал мозги сержанта информацией о том, что моя деятельность направляется лично товарищем Сталиным, и что мы действуем согласно указаниям, полученным от начальника Генштаба. Что делать, как еще внушить представителю НКВД мысль о безоговорочном подчинении обычному армейскому подполковнику? А информация о том, что тут замешана воля Сталина, заставит этого матерого энкавэдэшника закрыть глаза на многие мои ляпы, в том числе нарушение уставов и инструкций.

И не просто закрыть глаза, а еще и стать моим помощником. Он ради выполнения воли Сталина на смерть пойдет, не говоря уже о том, чтобы перегрызть врагу глотку — такие вот кадры воспитывало ведомство Берии.

В том, что Лыков поверит моим словам, я не сомневался — он же ушлый парень и наверняка в курсе слухов, ходивших по Белостокской области о том, что командир 7-й ПТАБР — ставленник самого Сталина. В напичканном войсками Белостокском выступе как в большой деревне — все командиры друг про друга все знают, или думают, что знают.

С одной стороны, это хорошо — труднее затесаться врагу в наши ряды, а с другой — способствовало быстрому распространению паники. Одно дело, когда слабость проявляет совсем незнакомый тебе командир, и совершенно другое, когда этим человеком оказывается известная тебе личность. Паника и неверие в собственные силы могли зародиться и по причине тех случаев, когда люди, которых ты знал как мужественных и удачливых командиров, вдруг погибали от бомбы или снаряда тех, кто по канонам нашей пропаганды ждал только случая, чтобы встать под знамена Ленина-Сталина для борьбы с мировым империализмом.

Только почему-то эти дети пролетариев и соотечественники Вильгельма Пика и Розы Люксембург уничтожали своих классовых братьев. Крыша от этого несоответствия единственно верным идеям коммунизма и реальной жизнью у народа ехала, а тут еще отцы-командиры старались поскорее свалить подальше от всего этого кошмара. Ну и получался эффект домино: Явно людям в такой момент требуется лидер, уверенный в своих силах, доказавший делом свою удачливость и знающий, что делать дальше.

Я сам это чувствовал — была очевидная потребность опереться на сильную личность, как о какой-нибудь могучий ствол, а после этого можно и в драку с головой, забыв о ценности собственной жизни. Но, к сожалению, такие мощные фигуры вдруг куда-то испарились. Вот маршал Кулик, например, вполне мог бы стать лидером, консолидирующим всю армию. Звание, всенародная известность, воля и храбрость — все, казалось бы, этому способствовало.

Но, вознесенный на олимп, он всерьез начал думать, что уникален и незаменим для всего народа как личность, поэтому, когда у него не получилось своими указаниями быстро нормализовать обстановку на фронте, мгновенно сдулся, как мыльный пузырь, и позорно бежал из грозящего захлопнуться котла.

Хотя Кулик, пожалуй, единственный маршал и заместитель наркома обороны, который хотя бы попытался лично принять участие в организации противодействия фашистскому вторжению. Остальные маршалы и многозвездные генералы дальше окружных штабов после начала войны ставших штабами фронтов и носа не высунули.

А если они под напором Хозяина и оказывались все-таки в штабе фронта, то это у них считалось — побывать на передовой. Великая страна пять дней была словно обезглавлена. Но эту информацию знал только я, а остальные о таком, дискредитирующем вождя факте даже и помыслить не могли.

Это мне приходилось, воя от отчаянья, надеяться только на себя и на Бога, а у остальных были за спиной мудрый Сталин и великая партия. Но зато в моей голове было четкое понимание того, что не имею я права на слабость, на обычный человеческий страх за свою жизнь, надежду на умного дядю, который придет и исправит допущенные мной ошибки. Не придет, и судьба дала мне единственный шанс сделать все, чтобы не повторился сценарий событий из той, кошмарной реальности. Казалось бы, история сделала сдвиг в нужном направлении — самый ядовитый зуб у коричневого дракона вырван уничтожен наиболее боеспособный й моторизованный корпус немцев , но, черт возьми, события идут по тому же сценарию, тотальный разгром Красной армии продолжается.

Это мне стало ясно сразу, стоило только выехать на шоссе Белосток-Слоним. И даже не трупы людей и загромождавшая дорогу разбомбленная техника приводили меня к такому выводу, а вид стоявших на обочинах брошенных танков, тракторов, с прицепленными к ним орудиями больших калибров — я даже видел две зенитные миллиметровые пушки, находящиеся в транспортном состоянии, с еще не расчехленными стволами.

Пока это были еще первые ласточки, но, как мне теперь стало ясно, до большого коллапса оставались буквально часы. Сейчас малейшая ошибка или промедление командования армии вызовут еще большую волну паники, и народ, в основном далеко не трусливый, сможет опомниться только где-нибудь в районе Смоленска. Тогда мужики будут озадаченно чесать себе репу и думать: А в лагерях уже фашисты так прижмут, что долго в их клоповниках не протянешь — уж кто-кто, а я знал по прошлой реальности их отношение к неарийцам.

Плохой хозяин лучше относится к своим животным, чем эти хваленые цивилизованные европейцы к побежденным. Неожиданно мой мозг зацепился за слова продолжавшего бубнить свой доклад Лыкова, и тут же все посторонние мысли куда-то испарились. Информация, подтверждающая печальные выводы, больно резанула по и так уже оголенным нервам.

Наряд, дежуривший на дальнем броде, задержал человека, одетого в крестьянскую одежду и утверждающего, что он генерал-майор Зыбин — командир й кавдивизии 6-го кавалерийского корпуса. Слова этого человека подтверждали два его спутника, причем у одного из них были при себе и документы, и оружие. Эта информация настолько меня заинтересовала, что я, прервал доклад Лыкова, спросил:. Надеюсь, твои бойцы все-таки задержали эту троицу, а не отпустили их, руководствуясь приказом маршала?

Хотя привели задержанного Зыбина уже после того, как маршал уехал, но я посчитал, что этот генерал — какая-то мутная фигура, и отправил его вместе со спутником, который не имел документов, под конвоем в штабную палатку. Там лейтенант Бедин с ними разбирается. Сержант Петров, который назвался водителем генерала документы его слова подтверждают , направлен на сборный пункт.

А вообще-то, Юрий Филиппович, раньше видел я Зыбина в генеральской форме, а второй человек — это его ординарец, и звание у него старший лейтенант. Так что Зыбин не врет, он действительно генерал-майор, но отпускать его нельзя. Сволочь он — бросил своих подчиненных и кинулся в бега. Такие вот и предают Родину! Девятьсот два человека, говоришь, направили к Курочкину? И это не считая легкораненых — они располагаются сейчас на территории сборного пункта, мы мобилизовали несколько врачей и медицинских сестер, вот они сейчас и занимаются ранеными; сортируют, после чего тяжелых мы отправляем в Слоним.

Легкораненые проходят реабилитацию тут: Его взводные сержанты — это нечто: Вот таких, можно сказать, выздоровевших, сейчас сто двадцать человек. Я недавно беседовал с некоторыми из них, все без исключения желают как можно быстрее оказаться на передовой. Ну-ка, давай все свои впечатления обрисуй — держится фронт или уже начал трещать по швам? Человек ты опытный, психолог, можно сказать, повидал за эти дни много отступающих красноармейцев и командиров — как настрой-то у них?

Могут драться с врагом, или превратились уже в стадо баранов, бегущих от убоя? Там стоят свежие части и, опираясь на старый укрепрайон, Красная армия погонит фашистов обратно, в их вонючее логово. Я лично считаю, что отступать нам нельзя.

Не знаю, как насчет свежих частей, но укрепрайона на старой границе, считай, уже нет. Наш Гушосдор помогал инженерным частям в демонтаже укреплений на старой границе. Последняя группа вольнонаемных рабочих вернулась оттуда еще в мае.

Технику пригнали всю обратно, а те, кто был в командировке, получили премии за успешное выполнение правительственного задания. У нас просто так премии не дают, значит, сравняли они с землей тамошние доты и дзоты. Так что опереться там уже не на что. Немецкая авиация и здесь нам житья не дает, а уж там, куда прибывают свежие части, она точно висит день и ночь над головами.

Не дадут немцы войскам развернуться, и получится, что отступив туда, мы поменяем шило на мыло. Если бы было у нас крепкое командование, и еще немецкую авиацию хоть как-нибудь приструнить, можно было бы отступить на заранее подготовленные позиции, а сейчас это нельзя, потому что если и у старой границы нам не удастся зацепиться, вот тогда начнется настоящая паника.

А маршал Кулик тебе не указ, что ли? Видишь, как он быстро умотал из Белостокского выступа и других приказал не тормозить! Не боишься попасть в окружение? Лучше уж тут задницу рвать фашистам, чем они тебя с воздуха замордуют. Если не будет подвоза боеприпасов и горючего, чем ты будешь воевать — пролетарской ненавистью к империалистам?

About the Author: cysxamortze